Чтение онлайн

«Хотя может показаться, что приведенные заключения в конечном счете не столь уж разительно отличаются от выводов Андреева, Дарского и Харьковой, различия существенны. Допустив, что эти исследователи правы, мы тем самым признаем настолько серьезное искажение данных регистрации по 1933 г., что их невозможно было бы использовать для аналитической работы».

Мы видим, что в данном вопросе специалисты, даже получив близкие результаты, не приходят к одному мнению и продолжают спорить о методике подсчета.

Станислав Кульчицкий является одним из наиболее объективных украинских исследователей голодомора, если не единственным, старающимся быть беспристрастным. Это не значит, что он действительно объективен, это значит только, что остальные даже не ставят перед собой такой задачи — просто повторяют или выдумывают цифры, угодные киевской власти в настоящий момент.

С. Кульчицкий по своей методике, отличной от метода С. Уиткрофта, тоже получил близкие результаты: «Если говорить о гибели людей от голода в Украине в 1933 году, следует называть только одну цифру — 3238 тыс. человек. Или, принимая во внимание неточность статистики, цифры в диапазоне от 3 до 3,5 млн. человек» {111} .

Рискуя окончательно надоесть читателю сухими цифрами, все же предложу разобрать подробнее методику С. Кульчицкого. Он пишет:

«Органы записи актов гражданского состояния (ЗАГС) зарегистрировали в Украине следующее естественное движение населения (в тысячах):

Таблица 2.7

Если бы в 1933 году органы ЗАГС работали надежно, то мы увидели бы картину голодомора без каких-либо расчетов(выделено мной. — Г.С.) . Но государственный учет движения населения в год голодомора нарушился.

Взяв за основу опубликованные таблицы смертности 1925–1926 годов, Сергей Максудов подсчитал, что недоучет детской смертности составлял в 1933 году не менее 150 тысяч человек. Соответственно такой же недоучет наблюдался при оценке рождаемости. Поэтому цифру рождений следовало скорректировать до 621 тысяч человек» {112} .

То есть корректируется строка 1933 года — число в графе «смерти» увеличивается на 150 тысяч, а в графе «рождения» число 471 исправляется на 621. Теперь у С. Кульчицкого имеются все данные, с исправленными нарушениями учета. Значит, мы можем, как он сам и утверждает, увидеть картину голодомора без дополнительных расчетов?

Но нет. С. Кульчицкий пускается в сложные расчеты, в результате которых «собирает» всю неестественную смертность периода между переписями 1926 и 1937 годов и «переносит» ее на 1932–1933 годы. Таким образом, вся неестественная убыль населения Украины десятилетнего периода коллективизации, раскулачивания, все жертвы болезней и эпидемий, все репрессированные, все убитые кулаками комбедовцы и все погибшие и пропавшие без вести кулаки, — все записываются в жертвы голодомора.

Между тем как из скорректированной С. Кульчицким по расчетам С. Максудова таблицы действительно можно получить число жертв голода (то есть повышенную смертность 1932–1933 гг. Вот как будет выглядеть скорректированная таблица движения населения Украины (табл. 2.8, в тысячах).

Таблица 2.8

Теперь мы имеем все данные для подсчета избыточной, или повышенной смертности за 1932–1933 гг. «Естественная смертность за годы, предшествовавшие голодному, составляет в среднем 524 тыс. человек», — пишет Кульчицкий, выводя это число по среднему арифметическому от показателей смертности за 1927–1930 гг. Примем его данные без спора.

И получаем, что естественная смертность, то есть число людей, которые умерли бы в 1932–1933 годах «своей смертью», даже если бы не было голода, равна для двух лет 1048 тыс. человек. А реальная, согласно скорректированным данным С. Кульчицкого, от которых мы не отошли ни на шаг, составила 2668 тыс. человек. Разница между ними — это и есть неестественная, то есть смертность от голода и иных сопутствовавших ему причин на Украине в 1932–1933 годах. И она составляет 1620 тыс. человек. Это и есть число жертв Великого голода, или, как называют его сегодня многие с подачи Дж. Мейса, голодомора.

Я не старался дать «окончательный ответ». Я только показал, что, используя одни и те же данные, можно получить разные результаты. Используя те же, что и в статье С. Кульчицкого, данные, мы получили другой результат, на мой взгляд, более адекватный действительности. Но это только мой взгляд, я его никому не навязываю.

Обратим внимание на корреляцию полученного результата с таблицей С. Уиткрофта — 1,6 млн. и 1,8 млн. Конечно, в таблице — повышенная смертность только за 1933 год, а у нас — за оба голодных года. Но подавляющее большинство голодных смертей пришлось именно на 1933-й. И разумеется, возможны погрешности, как в одну, так и в другую сторону.

Еще раз подчеркну — я не считаю ни это, ни другие приводимые числа окончательной и не подлежащей пересмотру оценкой. Я постарался представить последние существующие по данному вопросу оценки и самостоятельно посчитал по общепринятой методике повышенную смертность в годы голода, пользуясь уточненными данными, которые сегодня никем не оспариваются и которые приводит виднейший украинский специалист по голодомору. Каким цифрам доверять — это каждый может решить сам.

Зададимся вопросом: если известны называемые специалистами цифры, для чего же тогда творцы мифа постоянно называют завышенные — 5, 7, 10, 15 млн.? Конечно, невозможно залезть в душу и узнать, что человек думает. Но по результату, по эффекту воздействия на массовое сознание, мы можем приблизительно обозначить мотивы «воспевателей голодомора».

1. Народу можно объяснить любые сложные вещи, но толпеих объяснить нельзя. Толпа не слушает объяснений, с ней нужно говорить по «принципу однозначности», сформулированному еще Гитлером: «тут нет места тонкой дифференциации. Народ говорит „да“ или „нет“, он любит или ненавидит. Правда или ложь! Прав или не прав! Народ рассуждает прямолинейно». Оставим в стороне то, что для Гитлера народ тождественен толпе, и выделим важное: приводя мнение специалистов, голодоморцам пришлось бы, как мы уже убедились, называть разные оценки, приводить сложные подсчеты. Это вне формата телешоу. Зритель не должен задумываться, он должен выбирать — на какую сторону он встанет. Поэтому голодоморцам нужно называть одно число, причем с категоричностью, не допускающей никаких обсуждений.

2. Второе прямо вытекает из первого. Пропаганда должна быть шокирующей, слушателя (зрителя, читателя) нужно огорошить посильнее. Понятно, что слова о 15 млн. погибших впечатлят сильнее, чем слова о 1,5 млн. (которые много ближе к реальности). И это тоже изобретение не современное, а все того же бесноватого: «В начале войны казалось, что пропаганда безумна в свой наглости, затем она начала производить только несколько неприятное впечатление, а в конце концов, все поверили ей… Чем чудовищнее солжешь, тем скорее тебе поверят. Рядовые люди скорее верят большой лжи, чем маленькой. Это соответствует их примитивной душе. Она знают, что в малом они и сами способны солгать, ну а уж очень сильно солгать они постесняются. Большая ложь даже просто не придет им в голову. Вот почему масса не может себе представить, чтобы и другие были способны на слишком уж чудовищную ложь… И даже когда им разъяснят, что дело идет о лжи чудовищных размеров, они все еще будут продолжать сомневаться и склонны будут считать, что, вероятно, все-таки здесь есть доля истины…Солги посильней и что-нибудь от твоей лжи да останется».

3. Невозможно точно определить, сколько украинцев, военных и гражданских, погибло в Великую Отечественную. Во-первых, учет такой не велся, во-вторых, его невозможно было бы вести, потому что до сих пор существуют разные мнения, кого таковыми считать: украинцев по паспорту? Родившихся на территории УССР? Тех, у кого мама или папа, или бабушка, или дедушка считали себя украинцами? Но чаще всего называются цифры 5–6 млн. Если в общественном сознании утвердится, что во время голода 1933 года погибло больше, творцы мифа вполне могут рассчитывать, что «пересичный украинец» скажет: «Коммунисты только в голодомор уничтожили украинцев больше, чем Гитлер за всю войну».