Фауст. Страдания юного Вертера
Шрифт:
Эхо
(хор всех кругов)
Ты жизнь им струишь: без тебя ее нет!Нерей
Вот, колыхайся, вдали Они обратно повернули, Но нет надежды, чтоб сюда пришли… Они все звенья цепи растянули, Чтоб праздника порядок соблюсти, И вьется рой несметный на пути. Но Галатеи царственно прекрасной Еще я вижу раковинный трон, Мне сквозь толпу сверкает он Звездою ясной! Его я вижу вновь и вновь! Так и в толпе сияет нам любовь! Любимое, пленяя наше око, Сияет нам приветно издалека, Родное, близкое всегда, Как путеводная звезда. Гомункул
Здесь, в этой влаге нежной, Где лью я свет безбрежный, Прекрасно все вокруг. Протей
Во влаге лишь целебной Светильник твой волшебный Дает чудесный звук. Нерей
Какое там новое, тайное диво Открылось вдали средь толпы торопливой? У ног Галатеи огонь восстает – То мощно взовьется, то нежно блеснет, Как будто любовною страстью лелеем. Фалес
Гомункул горит: обольщенный Протеем, Он яркий, чарующий свет издает. То признак могучего к жизни стремленья. Мне слышатся робкие стоны томленья, – Он хочет разбиться о блещущий трон… Сверкает, блестит, разливается он! Сирены
Все волны проникнуты чудом огнистым; Дробясь, они искрятся пламенем чистым, Сверкают, колышутся, плещут огнем; Тела засияли во мраке ночном; Все море великое пламя объяло. Хвала же Эроту: он жизни начало! Слава морю и волненью, Волн с огнем объединенью, И огню и вод разливу, И свершившемуся диву! Всеобщий хор
Слава кроткому зефиру! Слава тайн подземных миру! Славу вечную поем Всем стихиям четырем! Действие третье
Местность перед дворцом Менелая в Спарте
Входит Елена в сопровождении хора пленных троянок с Панталис, предводительницей хора, во главе.
Елена
Хвалой одних, хулой других прославлена, Являюсь я, Елена, прямо с берега, Где вышли мы на сушу, и теперь еще Морской живою зыбью опьяненная, Которая с равнин далекой Фригии Несла нас на хребтах высоких, пенистых В родные наши бухты – Эвра [35] силою И милостью великой Посейдоновой. А там, внизу, царь Менелай, с храбрейшими Из воинов свое прибытье празднует. Прими ж меня приветливо, высокий дом! Воздвиг тебя, на родину вернувшися, Отец мой Тиндарей у склона славного Холма Паллады; здесь я детство видела. Ты всех домов спартанских был роскошнее, Когда в тебе, играя, с Клитемнестрою, С Поллуксом братом я росла и с Кастором. Приветствую и вас, о двери медные! Когда-то вы навстречу распахнулися Гостям – и вот, один из многих выбранный, В вас Менелай явился женихом моим. Откройте их! Спешу теперь исполнить я Приказ царя, как долг велит супружеский. Одна войду я! Сзади пусть останется Все то, что вкруг меня кипело бурею По воле рока! С той поры как вышла я Отсель во храм Цитеры, беззаботная, Чтоб долг священный свой свершить, и схвачена Была фригийским дерзким похитителем, Да, с той поры – увы! – свершилось многое, О чем так любят люди все рассказывать И что услышать тягостно несчастному, О ком молва, разросшись, стала сказкою. 35
Эвр – восточный ветер.
Хор
Ужель презришь, царица цариц, Свой дар почетный, благо из благ? Славнейшим ты счастьем владеешь одна: Из всех величайшею славой красы. Герою предшествует имени гром, Затем он и горд. Но даже упрямец склоняет чело Пред всепокоряющей силой красы. Елена
Довольно! Царь, супруг мой, вместе плыл со мной И к городу вперед теперь послал меня; Но что в душе замыслил он – не знаю я. Супруга ль я, царица ли по-прежнему Иль жертвою паду я гнева царского И злой судьбы, терзавшей долго эллинов? Добыча я, но пленница ль – не ведаю. Судьбу и славу, двух красы сопутников Сомнительных, двусмысленно бессмертные Мне предрекли; и даже на пороге здесь Я чувствую их грозное присутствие. На корабле смотрел супруг невесело; Он на меня лишь изредка поглядывал И слова мне приветного не вымолвил, Как будто мне недоброе готовил он; Когда ж, войдя Эврота в устья тихие, Земли родной ладьи его коснулися, Промолвил он, как будто Богом движимый: «На брег морской отсюда выйдут воины, Устроить их на время тут останусь я, А ты ступай по берегу священному, По берегу Эврота плодородного. По низменной равнине направляй коней В долину ту, горами окруженную, Где прежде было поле плодоносное, А ныне Спарта, город мой, красуется. Прибыв туда, поди в высокий царский дом И там сбери служанок, мной оставленных С хозяйкою, разумной старой ключницей. И пусть тебе покажут все сокровища, Которые отцом моим накоплены И мной в войне и мире увеличены. Конечно, ты увидишь все в дому моем В порядке, ибо должен царь, придя назад, Имущество найти свое нетронутым, На том же месте, где его оставил он: Не смеет раб менять того, что сделал царь». Хор
О, пусть богатства сладостный вид Твои утешит очи и грудь! Златые запястья и блеск диадем Покоятся гордо в надменной красе. Но стоит, царица, тебе захотеть, И все – налицо; И вступит – о диво! – в неслыханный спор С алмазом и златом твоя красота. Елена
И дальше так сказал мне повелитель мой: «Когда же там в порядке все осмотришь ты, Треножников возьми ты, сколько надобно, Сосуды все священные, которые Нужны жрецу, когда обряд свершает он, Котлы и чаши, также блюдо круглое; Воды налей ты из ключа священного В высокие кувшины; приготовь еще Ты дров сухих из дерева горючего И острый нож, со тщанием отточенный. О прочем же сама должна подумать ты». Так он сказал и в путь затем послал меня. Но что хотел он в жертву принести богам Из всех земных созданий – не сказал он мне. Здесь тайна есть; но больше не забочусь я: Известно все бессмертным лишь, которые Свершают то, что в сердце их задумано. Добром ли, злом ли смертным то покажется, Сносить должны покорно всё мы, смертные. Нередко жрец, подняв секиру тяжкую, Над жертвою склоненной заносил ее, А опустить не мог: была помехою Рука врага иль близость Бога вечного. Хор
Что приключится – не ведаешь ты! Смело, царица, иди Твердой стопой! Вечно и зло и добро Смертным приходят нежданно! Им предскажи – не поверят они! Троя горела; видели мы Смерть пред очами, позорную смерть; Ныне же здесь мы тебе Радостно служим и видим В вечном сияньи небесное солнце И красоту несравненную, Видим – тебя, о счастливые мы! Елена
О, будь, что будет! Ныне же прилично мне Немедленно войти отсюда в царский дом, Желанный, милый, мной почти потерянный И вновь мне данный, как – сама не знаю я. Не так легко взойти мне на ступени те, Где в детстве я, бывало, резво прыгала. (Входит в дом.)
Хор
Сестры любезные, Бедные пленницы, Бросим свои мы печали! Вместе с Еленою, Вместе с царицею Счастливы будьте, которая Поздно, но твердой стопой зато Радостно снова является Ныне в родную обитель. Вам, небожители, Тихо и счастливо В дом нас приведшие, – слава! Ибо свободные, Как окрыленные, Смело порхают над бездною; Пленник же, горько тоскующий, Тщетно из бездны тюрьмы своей Руки в мольбе простирает. Вновь из чужбины ее Боги вернули домой; Наш Илион погубив, Боги примчали Елену В древний и вновь разукрашенный Отческий дом, После безмерного Счастья и горя Детство далекое Снова заставили вспомнить. Панталис
(как предводительница хора)
Покиньте, сестры, песни путь, столь радостный, К дверям высоким взор вы обратите свой! Что вижу я, о сестры? Возвращается Назад царица к нам шагами быстрыми. Что было там, царица? Что могло тебе В дому твоем попасться не приветное, А страшное? Я вижу – что-то было там, Я вижу недовольство на челе твоем, И гневное я вижу изумление.Елена
(возбужденная, оставив двери открытыми)
Не свойствен страх обычный Зевса дочери, Пустой испуг не тронет сердца гордого; Но ужас, мрачный ужас, Ночью древнею Рожденный искони, во многих образах, Как в бездне горной пламенное облако, Являясь нам, смущает и героя грудь. Так и сегодня жители стигийские [36] , Ужасные, при входе мне явилися, И я с порога милого, желанного Должна была бежать, как гость непрошеный. Но нет, на свет я вышла ныне: далее Прогнать меня нельзя вам, силы мрачные, Кто б вы ни были! Дом же освящу я свой, И, чистый вновь, меня с приветом примет он.36
То есть жители подземного мира.
Поделиться с друзьями: