Чтение онлайн

Доктор Селезень, однако, сидел, не двигаясь. Слышал за спиной приближающиеся Машины шаги. Затем – шуршание сброшенного с ее плеч халата…

Сердце его часто забилось. Он не решался обернуться, боялся увидеть молочную белизну ее кожи.

– А хорошо мы с тобой полетали, доктор? – услышал он вдруг ее шепот сзади, над самым своим ухом. – Я знаю, что тебе понравилось.

Иван весь съежился.

– Сегодня ночью, доктор, я приду к тебе опять. Но только в этот раз мы поменяем позу: я буду снизу, а ты сверху, о`кей?

Иван согласно закивал головой. Вдруг вскочил со стула, рывком расстегнул и вытащил из петель на поясе брюк кожаный ремень, специально купленный накануне. Сжимая кованую пряжку, поднял ремень:

– Ну, сейчас тебе задам! – развернулся и...

Перед ним – колдун!

Колдун ринулся от Ивана в угол палаты. Крыльями огромной черной птицы развевалась его мантия. Мантия была из шелка, расписанная загадочными иероглифами.

Иван бегал за ним вокруг стола, пытаясь схватить его рукой, но колдун уклонялся. Затем колдун ринулся к зарешеченному окну, проник сквозь решетку и просочился сквозь стекла.

Подбежав к окну, Иван дернул решетку на себя, но она была намертво прикреплена к оконной раме, – не один пациент и до Ивана безуспешно пытался ее вырвать. Потрясая ремнем, Иван выбежал из палаты и помчался к лифту.

Он открыл замок раздвигаемой решетки и нажал кнопку вызова. Однако кабина поднималась очень медленно, на электронной панельке сверху засветилась цифра «2» – второй этаж, а их отделение – на шестом! «Почему так долго? Что там случилось? Убежит ведь, убежит!»

Иван переминался с ноги на ногу, нетерпеливо ударял в стену кулаком, связывал в узлы ремень. Но кабина лифта по-прежнему стояла на втором этаже.

Санитар, неподалеку охранявший одну из палат, во все глаза таращился на разъяренного, расхристанного доктора Селезня, с ремнем в руке.

«Побегу по лестнице пожарного выхода!»

Неожиданно из той самой двери, к которой несся Иван, выбежал колдун! Под его черной мантией Иван успел разглядеть зеленый камзол с золотистыми пуговицами и черную бабочку на тощей шее. Иван заметил его хитрую, лукавую, но исполненную величайшего страдания и горечи улыбку... В руке колдун сжимал нос мистера Вильяма! Нос шевелился, раздувал ноздри и вел себя так, будто намерен чихнуть.

Колдун высоко подпрыгнул над полом и устремился в палату номер Шесть.

ххх

– Дорогой Иван Борисович, все-таки дождалась я вас! Хорошо, что вы работаете в такой чудесной больнице, где будут созданы все условия для вашего полноценного лечения. И кровать вам досталась комфортная, люксовая, такой не найдете даже в «Шератоне», – доктор Фролова сняла очки и мило улыбнулась Ивану.

Возле нее стояли медсестра Сандра, с заряженным шприцем, и два рослых санитара.

– Теперь вам не нужно ни о чем переживать, я обо всем буду заботиться сама, поскольку вы будете находиться под моим наблюдением. Окружу вас поистине материнской заботой.

Фролова сильно моргнула левым глазом, тем самым дав команду медсестре и санитарам. Все они стали приближаться к Ивану.

Он попятился, но чьи-то крепкие руки с обеих сторон схватили его сзади под мышками. Это были заранее вызванные два полицейских из больничной охраны.

– Вы, любезный Иван Борисович, и не заметите больших изменений в своей жизни. Мы с вами по-прежнему будем вести интересные беседы. С единственной только разницей, – не в моем кабинете, а в этой палате. Нам никто не будет мешать, Джим все равно будет спать еще сто лет.

Иван пытался вырваться, извивался, как уж. Стонал и хрипел, но полицейские крепко сжимали его руки. Санитары, подойдя вплотную, расстегнули его брюки, стянули их вниз и, подхватив Ивана, будто бревно, понесли его на кровать, застеленную свежим бельем.

– Судя по всему, коллега, литературная дурь из вашей головы еще не вышла. Ничего – полежите, попринимаете таблеточки и станете нормальным, – продолжала доктор Фролова, глядя, как лежащему ничком Ивану в тощую ягодицу медсестра Сандра вогнала иголку и стала медленно, с наслаждением, давить на поршень.

Санитары и полицейские тем временем держали его руки и ноги. Он все еще дергался, стонал и хрипел в подушку. Потом почувствовал, как страшный огонь начал медленно растекаться по телу, обжигая все его внутренности. Его жилы и мышцы охватило этим адским огнем, в глазах Ивана поплыли огненные шары. Он хотел шевельнуть рукой или ногой, хоть бы пальцем! – но все его тело будто не принадлежало ему.

Ему почудилось, что его завернули в мокрую холодную простыню, перед этим сняв с него рубашку и майку. Иван внутренне затрясся в жутком ознобе. Вокруг него начала сгущаться беспросветная тьма.

– Оставьте меня... прошу вас... – промолвил он тихо и впал в беспамятство.

ххх

Ночью он проснулся. Непонятно кто или что разбудило его. Открыв глаза, он увидел чью-то темную огромную фигуру, стоящую над ним у кровати. Иван вздрогнул, вцепился в край простыни, накрывавшей его.

Сомнительный лунный свет едва проникал в закрытую палату, где почти ничего не было видно.

– Ты кто? – тихо спросил Иван.

Незнакомец молчал.

Глаза Ивана постепенно привыкли к темноте, и он уже смутно различил черты лица, показавшегося ему знакомым. Лицо это улыбнулось.

– Джим, ты?

Вместо ответа гигант Джим приложил свой толстый указательный палец к губам Ивана, чтобы тот молчал.

«Проснулся! Как же он смог поднять свои веки?» – мелькнуло в голове Ивана.

Джим тем временем подошел к окну, взялся за решетку. Принял стойку, дававшую ему максимальную опору, и дернул решетку на себя. Гх-р! – с громким треском вышли из дерева толстые винты и шурупы. Затем Джим поставил вырванную решетку у стены, раскрыл окно. Повернувшись к Ивану, жестом руки подозвал его:

– Доктор, вы свободны.

Превозмогая боль, Иван поднялся. Подошел к окну. Все его члены болели, будто их долго держали в тисках. С трудом он взобрался на подоконник.

«Шестой этаж. Наверняка разобьюсь. Но лучше смерть. Да, лучше смерть, чем такая жизнь... Господи, спаси и сохрани...» Он присел, чтобы тем самым хоть немного сократить высоту. Перекрестился и, закрыв глаза, прыгнул.

В ушах его зазвенело. Он весь внутренне напрягся, приготовившись к тому, что сейчас грохнется о землю, его грудная клетка хрустнет, ребра, сломавшись, вонзятся в легкие и проткнут его сердце...