Чтение онлайн

Жадность и скаредность никогда не были присущи Орлову. Он потерял любовь и уважение государыни, а значит, саму жизнь. А теперь вывернем все наизнанку. Помните книгу Вересаева о Пушкине? – Цитатник, где каждая последующая цитата опровергает предыдущую. Я понимаю, смешно ставить Орлова рядом с Пушкиным, но жизнь и гения, и фаворита, и самого скромного человека полна противоречий.

В книге К. Валишевского «Роман одной императрицы» читаю следующее: «В начале своего царствования Екатерина пострадала от своей неосторожности, которая ей стоила больших неприятностей. В 1762 году офицер по имени Хвостов, уполномоченный составить инвентарь гардероба покойной императрицы Елизаветы, был арестован под подозрением в расхищении на сумму 200 000 рублей. Видели одну женщину, украшенную драгоценностями, принадлежащими покойной государыне; ее признали за одну из бесчисленных любовниц фаворита Григория Орлова, который, по всей вероятности, делился любовью красавицы с Хвостовым; этот же последний, по донесениям Беранже, французского дипломата, был с некоторых пор в связи с новой царицей, если еще не раньше пользовался ее милостями». Видите, как все переплелось. Как говорится, за что купил, за то и продал. Но насколько можно этому верить?

Тот же Беранже три года спустя, в 1765-м, пишет о Григории Орлове в Париж: «Этот русский открыто нарушает законы любви по отношению к императрице; у него в городе есть любовницы, которые не только не навлекают на себя негодование императрицы за свою угодливость Орлову, но по-видимому, пользуются ее расположением. Сенатор Муравьев, накрывший с ним ее жену, едва не сделал скандала, прося развода. Царица умиротворила его, подарив ему земли в Ливонии».

Французский посланник Дюран высказывается об Орлове еще жестче: «Природа сделала его не более, как русским мужиком, таким он и остался до конца. Он развлекается всяким вздором; душа у него такова же, каковы у него вкусы. Любви он отдается так же, как еде, и одинаково удовлетворяется калмычкой или финкой, так и самой хорошенькой придворной дамой. Это прямо бурлак».

Не любили французы Григория Орлова, а между тем англичане относились к нему гораздо лучше. Письма в Париж и Лондон – это всего лишь дипломатические отчеты.

Если ты поладил с Орловым, он уже хорош. А с Францией в те времена у нас были сложные отношения.

Князь Щербатов, автор книги «О повреждении нравов», на фоне всех последующих фаворитов относится к Григорию Орлову вполне терпимо. Граф никому не льстил, не подхалимничал, находил достойных сотрудников, говорил Екатерине «пусть горькую, но правду», не был, как иные, помешан на роскоши, одна беда – без меры любострастен.

Историк Шлоссер в русском переводе: «Некоторая холодность Орлова к императрице за последние годы, поспешность, с которой он в последний раз уехал от нее, не только оскорбившая ее лично, но и долженствовавшая иметь влияние на политику, подавая туркам повод усматривать важность для России предстоящего мира, наконец, обнаружение многих измен – все это, вместе взятое, привело императрицу к тому, чтоб смотреть на Орлова, как на недостойного ее милостей…»

То есть в отсутствие Орлова кто-то «открыл императрице глаза». Но ведь мимолетные любовные связи вполне в духе эпохи, и если они были, то Екатерина наверняка о них знала. Знала и прощала. Отлистайте мой труд назад до письма к госпоже Бельке: «Мои ангелы мира, думаю, находятся теперь лицом к лицу с этими дрянными турецкими бородачами. Григорий Орлов, который без преувеличения самый красивый человек своего времени…» А ведь это писано накануне отъезда Орлова в Фокшаны. Что это? Императрица все еще сохраняла чувства к Орлову или лицемерила сама с собой, деля ложе с Васильчиковым? Тот, кто «открывал глаза» императрице, имел давнюю неприязнь к Орлову. Может быть, он заботился о государственной пользе, но и зависть тут играла не последнюю роль. Высоких сановников можно понять – кто, собственно, он такой, этот Орлов? Почему мы, князья по крови, скачем рядом с каретой императрицы, а он сидит внутри этой кареты – любимый и обласканный? А почему раньше не «открывали ей глаза»? Да потому, что она не хотела их открывать. Причина их разрыва, по-моему, самая простая – разлюбила, и ничего с этим не поделаешь.

Только в конце декабря Орлов нашел в себе силы оставить Гатчину. Он приехал в Петербург и поселился у брата Ивана, а 25 декабря, на Рождество, явился во дворец и вел себя так, словно ничего не произошло, – со всеми был любезен, шутил, перемолвился парой фраз с императрицей. По свидетельству графа Сольмса (прусский дипломат), они беседовали о картинах, очевидно недавно приобретенных. Орлов держался с Екатериной подчеркнуто почтительно. После бала он принялся делать визиты. Петербург недоумевал.

Видя, что Орлов победил свою хандру, Екатерина нашла ему работу, послала его в Ревель командовать Эстляндской дивизией. Конечно, это была ссылка, но почетная. На Балтийском море действительно было неспокойно. Швеция грозила войной.

Орлов исчез с дворцового ринга. Панин мог торжествовать, а вместе с ним и Павел, понуждаемый своим воспитателем к решительным действиям. Но Екатерина их переиграла. Как никогда нежная и внимательная с сыном, она предложила перенести торжество по поводу совершеннолетия наследника на год – до его женитьбы. Невеста была выбрана при полном согласии – семнадцатилетняя Вильгельмина, принцесса Гессен-Дармшадтская. После крещения она стала Натальей Алексеевной. Павел полюбил жену, но брак был неудачным. Как впоследствии выяснилось, она изменила мужу еще до свадьбы. Два года спустя Наталья Алексеевна умерла родами. Об ее измене Павлу сообщила Екатерина, не пожалела сына.

Но это все потом, а пока Панин действовал. Он не оставил идеи добыть Павлу власть. Есть сведения, что был состряпан заговор против императрицы. Но официальных документов относительно этого заговора нет, есть только мемуарные воспоминания современников.

Для Никиты Ивановича Панина наступили трудные времена. Он победил Орловых, и что с того? По заведенному правилу после женитьбы наследника воспитатель должен от него удалиться, то есть оставить дворец. Любимый секретарь Панина Денис Фонвизин (да, да, наш великий драматург) писал своей сестре Федосье: «Мы в очень плачевном положении. Все интриги и струны настроены, чтоб графа отдалить от великого князя, даже до того, что, под претекстом перестраивать покои во дворце, велено ему опорожнить те, где он жил. Я, грешный, получил повеление перебраться в канцелярский дом, а дела все отвезти в коллегию. Бог знает, где граф будет жить и на какой ноге…»

Панин мог позволить себе жить «на какой угодно ноге». Екатерина завалила его подарками. Он остался на прежней должности – шеф иностранного департамента, при этом он получил чин фельдмаршала, еще, конечно, деньги на постройку дома, и 9000 душ крестьян, большое жалованье, солидный пансион, и, конечно, сервиз, как же без сервиза. Пройдет время, и Панин скрестит шпаги с новым фаворитом, но это будет уже другой Григорий, блестящий политик и человек дела – Потемкин. В этой борьбе Панин проиграет, он подаст в отставку.

Вернемся к Григорию Орлову. В марте 1773 года Екатерина позвала его в Петербург. Во-первых, угроза со стороны Швеции миновала, а во-вторых, угроза со стороны наследника и Панина тоже ушла в песок. 20 мая императрица писала: «Князь Григорий Григорьевич! К удовольствию нашему, видя, что состояние вашего здоровья поправилось, и желая к пользе империи употребить ваши природные, отменные дарования, ревность и усердие к нам и отечеству, и для того через сие объявляем вам, что наше желание есть, чтоб вы ныне вступили паки в отправление дел наших, вам порученных; впрочем, остаюсь, как всегда, к вам доброжелательная. Екатерина».

В 1772 году, еще до отставки, Екатерина возвела Григория Орлова в княжеское достоинство, теперь она вспомнила этот титул. Кроме того, императрица вернула ему все прежние должности, стало быть, действительно была доброжелательна, хотя последние слова – всего лишь чиновничий этикет.

26 ноября 1773 года в Царском Селе торжественно отмечали день тезоименитства государыни. Екатерина на празднике производила в высшие чины всех, отличившихся в боях морских и сухопутных, придворных лиц награждали орденами. Императрице тоже делали подарки. Подарок графа Орлова затмил всех. Слышали про алмаз «Орлов»? История этого камня фантастична. Именно его сделал главным героем своего романа «Лунный камень» английский романист Уилки Коллинз.

Камень этот оброс легендами. Вот одна из них. Лунный камень – огромный алмаз «неземной красоты» – украшал чело индуистского божества и был похищен солдатом-дезертиром. В Мадрасе солдат продал камень за 2 000 фунтов стерлингов капитану английского корабля. Далее алмаз переходил из рук в руки, и с каждой продажей цена его возрастала. В 1767 году армянский купец Саврос положил алмаз в амстердамский банк, а через пять лет продал его за 125 000 рублей (тогда рубль по отношению к фунтам стерлингов имел очень высокий курс) племяннику своей жены – ювелиру Ивану Лазареву. У него-то Григорий Орлов и купил камень уже за 400 000 рублей и звание дворянина.