Чтение онлайн

Война с Турцией ознаменовалась блестящей, как пишут историки, победой русского оружия. Последовал первый раздел Польши, при котором больше всех поживились Австрия и Пруссия. Потом последовал второй раздел Польши, за ним третий. Когда-то Польша была равновелика Руси. В Речь Посполитую, как гордо называли себя поляки, входили и Белая Русь, и Малая Русь, и Литва, но московские великие князь, одержимые идеей собирательства исконно русских земель под одной крышей, вели с Польшей неустанную борьбу, и военную, и дипломатическую, постепенно отбирая у Польши русские земли. При Екатерине эта война была выиграна окончательно.

Но тут есть такая тонкость. Помогая юной Фике занять место подле русского трона, Фридрих II рассчитывал, что со временем Екатерина отработает Пруссии эту услугу. Сама Екатерина этого и не подозревала, и никогда не думала об этом. Она искренне и верно служила России, но, протолкнув на польский трон своего любовника, человека порядочного, мягкого и верного ей во всем, Екатерина помогла Пруссии в результате войн и интриг вдвое увеличить свою территорию. Ключевский написал: «Разум народной жизни требовал спасти Западную Русь от ополячивания.

И только кабинетная политика могла выдать Польшу на онемечивание».

Понятовский отрекся от трона и жил в Гродно, отношение к нему было скверным, он был одинок и заброшен. В 1797 году Павел I позвал его в Петербург. Понятовский с готовностью откликнулся, наверное, ему хотелось увидеть места, где он был счастлив когда-то. Императору был предоставлен для проживания Мраморный дворец, где он и скончался 12 февраля 1798 года. Он был похоронен в Петербурге. Польша отказалась принять его прах, и только в 1995 году он был с подобающими почестями перезахоронен в Варшаве.

Очень много в наше время развелось популяризаторов русской истории. При этом все хлебают из одной супницы: сочинения классиков, как-то: Соловьев, Ключевский, Костомаров и прочие, мемуары, энциклопедии, а также сочинения коллег, которые друг у друга беззастенчиво переписывают. У меня на руках чужие пазлы, из которых я стараюсь сложить свой рисунок, ан не получается. И не потому, что вся история России XVIII века исхожена и описана. Мешает уже твердый установившийся взгляд на события. Но что такое история? По сути дела, это твой собственный взгляд при работе с материалом.

Сегодняшняя точка зрения: Великая французская революция – благо для человечества, революция 1917 года – безусловное зло. Но ведь и в первом, и во втором случае присутствовала дикая жестокость, существовало огромное количество жертв, в закон вошли несправедливость и разгул масс. Но был приобретен опыт, а это главное. Все как-то забыли, что прижившийся в мире слоган – «Свобода равенство и братство» – имел другое окончание – «или смерть». Наполеон – национальный герой и любимец публики. А чем он лучше Фридриха II, которого в мире и в самой Германии отнюдь не почитают. Он главный милитарист XVIII века.

Императоры Петр III и Павел I – трагические фигуры. Раскрашивать их черными красками – хороший тон. Но ни тот ни другой не были злодеями. Петр III был пьяница, плохо, когда государь пьет, а садист на троне лучше? Он был недалекого ума, но при слабых государях заводятся умные министры. Канцлер Михаил Илларионович Воронцов был умным человеком. При Петре III на первое место выдвинулись в управлении государством два человека – генерал-прокурор Глебов и сенатор Волков.

За шестимесячное правление Петра III было много сделано. В первый месяц своего правления он упразднил Конференцию и «предоставил себе право мгновенно, основываясь единственно на одностороннем докладе, принимать решения». Этот деспотизм и положил начало новым законам.

Первое дело – массовая реабилитация. Из ссылок были возвращены Бирон, Миних, Лопухины и др. – он вызволил всех, кто еще был жив.

29 января был опубликован указ о веротерпимости и равенстве вероисповеданий. Петр III прекратил преследование раскольников, разрешив им жить по своим обычаям и старопечатным книгам. Запрещено было гонение на иноверцев по религиозным мотивам.

12 февраля был объявлен указ о ликвидации Тайной канцелярии. Дела по государственным преступлениям Петр вознамерился проводить сам и метод сочинил: «Надлежит кротостью исследования, а не кровопролитием прямую истину разделять от клеветы и коварства и смотреть, не найдутся ли способы свои милосердием злонравных привести к раскаянию». Мы и сейчас смело может назвать Петра идеалистом, время для «кротости исследование» еще не пришло.

18 февраля был обнародован манифест о вольности дворянства. Как бы потом ни гордилась Екатерина своей жалованной грамотой-дворянству 1785 года, эта грамота целиком вытекала из манифеста Петра.

Как уж был сочинен этот закон-другое дело. По утверждению князя Щербатова (он, кстати скажу, был дедом Чаадаева), виной тому было неуемное желание Петр III провести ночь с прелестницей, некоей К.К. Император побаивался своей главной фаворитки, Елизаветы Воронцовой, и наказал секретарю Волкову: мол, будет спрашивать, где я провел ночь, скажешь – «в исполнении известного им важного дела в рассуждении благоустройства государства». Государь пошел к своей обожаемой, а Волкова запер в пустой комнате с «дацкой собакой», то есть догом, а также с бумагой и перьями – намарай что хочешь! Волков и «намарал» закон о вольности дворянства. Выдумка или быль – точно не скажем, но Щербатов в своей книге «О повреждении нравов в России» пишет, что узнал о сем происшествии со слов самого Волкова.

21 марта вышел указ Сената о секуляризации (отторжения в пользу государства) монастырских и церковных земель. Управление этими землями передавалось в Коллегию экономии. Монастырские земли отдали крестьянам с оброком в один рубль.

Выстраивая картину государственного переворота 1762 года, очевидцы об этом как-то не пишут, а поносят Петра III почем зря. И здесь они тоже правы, императора было за что ругать. За свои шесть месяцев он успел наделать массу глупостей.

О вступлении Екатерина на трон написано множество книг. К ним относится и очень популярный в то время труд Рюльера под заглавием «Истории и анекдоты революции в России в 1762 году». Слово «анекдот» имело в XVIII веке другой, отличный от нашего смысл. Анекдот – это не придуманный сюжет, а реальная история, которую стоит рассказать. Рюльер был секретарем барона Бретейля, французского посла в Петербурге, в его обязанности входил сбор информации. Говоря нашим языком, он был разведчиком, а текст его – шпионским отчетом, который он со временем обработал и превратил в очень популярную во Франции книгу. Этим сочинением зачитывался не только Париж, но и вся Европа. В России при Екатерине «Истории и анекдоты» были запрещены. Труд Рюльера был опубликован в России только в 1907 году, но перевод книги явно сделан куда раньше: это видно по языку – сочному, выпуклому и точному (самиздат XVIII века). В свое сочинение Рюльер без разбору накидал массу всякой информации – сплетни, догадки, смелые предположения. Догадки эти очень устойчивы. Изучаешь историческую событийную канву и удивляешься – как, например, попал в серьезную историческую литературу слух, что Дашкова была то ли дочерью Никиты Ивановича Панина, то ли его любовницей. Или смелое утверждение, что отцом Екатерины был Бецкий, якобы состоявший в любовниках матушки Иоганны Елизаветы. Или скажем, из каких документов известно, что Петр, уже будучи императором, вызвал в Петербург Сергея Салтыкова, намереваясь вырвать у того признание, что Павел его сын? Это якобы дало Петру возможность лишить Павла трона. Оказывается, все оттуда, от Рюльера анекдот. Как профессиональный разведчик, он и должен был выслушивать все слухи и заносить их в свой отчет.

Не откажу себе в удовольствии воспользоваться записками Рюльера. Тексты его – изюм в моем пресном повествовании. «Я был свидетелем революции, низложившей с российского престола внука Петра Великого, чтобы возвести на оный чужеземку. Я видел, как сия государыня, убежав тайно из дворца, в тот же день овладела жизнью и царством своего мужа». О Екатерине: «Приятный и благородный стан, гордая поступь, прелестные черты лица и осанка, повелительный взгляд – все возвещало в ней великий характер».

А вот о Петре: «Беспредельная страсть к военной службе не оставляла его всю жизнь; любимое занятие состояло в экзерциции, и чтобы доставить ему удовольствие, не раздражая российских полков, ему предоставили несчастных голштинских солдат, которых он был государем. Его наружность, от природы смешная, делалась таковою еще более в искаженном прусском наряде; штиблеты стягивал он всегда столь крепко, что не мог сгибать колени и принужден был садиться и ходить с вытянутыми ногами. Большая, необыкновенной фигуры шляпа прикрывала малое и злобное лицо». Таков образ человека, объявившего войну русской гвардии.