Чтение онлайн

8 сентября 1514 года во время Оршанской битвы Данила Басман попал в литовский плен. Какую он занимал должность во время этого похода, дворцовую при государе или же воеводческую – также неизвестно. Увы, на Родину Данила не вернулся. Погиб в плену.

По определению А. Н. Лобина, войну между Русским государством и Великим княжеством Литовским 1512–1522 гг., можно назвать самой продолжительной из всех русско-литовских войн XVI столетия. Период с 1509 по 1512 г. прошёл в пограничных спорах. За два года до Оршанской битвы Василий III предпринял попытки отбить у Великого Литовского княжества важный стратегический пункт – Смоленск. Были совершены два неудачных похода осенью – зимой 1512/13 гг. и осенью 1513 г. [35] Походы оказались не продуманы и проходили в напряжённой обстановке. Новый поход готовился с учётом всех ошибок и носил характер масштабной военной экспедиции.

31 июля 1514 года после продолжительной осады Смоленск сдался. Захват получился бескровным, город взяли путём умелых дипломатических переговоров. Барон Герберштейн считал, что в этом была большая заслуга Михаила Глинского, который незадолго до описываемых событий переметнулся на сторону московского князя. Он же склонил Василия к войне, пообещав, что покорит Смоленск. Глинский поставил условие: город должен был отойти к Глинскому в качестве княжества. Но Василия идея взятия Полоцка всё равно увлекла.

Далее государь отдал приказ идти на Литву. Боевой дух и настрой поддержал успешный захват Мстиславля, Кричева и Дубровны. Но вскоре удача от войска отвернулась. Оршанская битва случилась в знаменательный для русского человека день – Рождество Пресвятой Богородицы. По мнению Н. В. Белова, именно это придало событиям дополнительный трагизм. Войско, уверенное в победе, очевидно, ждало помощи и заступничества небесной покровительницы.

Как это обычно и бывает, изменник изменил снова. Теперь уже нам. Михаил Глинский снова переметнулся на противоположную сторону. Узнав об измене и приближении литовской армии, великий князь отдал спешный приказ двигаться навстречу неприятелю. Восьмого сентября 1514 года случилась битва, которая получила название Оршанская [36] . Литовцы атаковали Московское войско. У этой трагедии разные причины. От излишней доверчивости государя до очередного местничества, не вовремя вспыхнувшего между воеводами М. И. Булгаковым и И. А. Челядниным, что окончательно раскачало ситуацию. В соответствующей главе мы рассмотрим местничество как явление. Несомненно, у местничества имелись очевидные плюсы, однако привычка воевод судиться друг с другом в момент военной операции и нежелание двигаться под чьим-то началом часто ставила под угрозу успех всего мероприятия. Так случилось и в этот раз. Склоки между воеводами сказались на слаженности работы войска, а перемещения людей оставались без должного согласования. Самоуправство И. А. Челяднина барон Герберштейн считает едва ли не главной причиной проигрыша [37] . Но, как я уже заметила, причин было много. Например, в этой битве литовцы использовали новые приёмы атаки. Среди таковых обстрел из пушек по задним рядам полка.

После ожесточенной схватки наши обратились в бегство. Говоря о битвах, я не буду касаться цифр (здесь и далее), ибо это бесперспективно. Количество убитых, пленных, пострадавших – величина, которую проверить сложно. Стороны могли занижать или завышать потери. Практически в каждом случае учёные спорят и пересказывать эти споры, которые ни к чему не ведут, нет смысла. В данном конкретном случае подсчётам мешает как предвзятость иностранных источников (фиксация знатных пленников использовалась в качестве пропаганды, подчеркивая триумф противника [38] ), так и неполнота наших источников. Если убитые и пленённые аристократы попадали в списки, количество жертв среди посохи никто не считал.

Важнее обозначить драматическую составляющую этой битвы. К сожалению, многие погибли не от вражеских снарядов, а в результате страшной неразберихи и паники, во время попыток спастись. Герберштейн пишет о большом количестве утонувших в реке Кропивне: «…между Оршей и Дубровной есть судоходная река Кропивна: въ ней потонуло столько московитов, бежавших по ея опасным и высокимъ берегамъ, что течение реки замедлилось» [39] .

Практически всё русское командование оказалось в плену [40] . Пленников-аристократов распределили по нескольким литовским крепостям. В число захваченных «лучших людей» вошёл Данила Андреевич Плещеев [41] . Упоминается Данила и в списке Красинского [42] . Естественно, без своего прозвища «Басман». До наших дней сохранились документы [43] , согласно которым Данила находился сперва в г. Вильно, но затем был переведен в Троки (Тровы, Трока, Troki, Troky) вместе с такими знатными персоналиями, как И. Челяднин, князь И. Пронский, князь Б. Ромодановский, князь М. Голицын и др [44] .

Умер Данила в Троках, но сведения о месте его захоронения утеряны [45] . Сохранившиеся документы содержат информацию о других пленных, в том числе рассказывают о местах захоронений при храмах и монастырях. В списке таких захоронений можно обнаружить уточнения «в святого Николи», «в святого Михаила», «в Вильни у святое Пречистое», «у святого Козьмы и Демьяна», «у Пречистой Богородица» [46] и др.

По каким причинам утеряны сведения о конкретном человеке – сказать невозможно. На мистическом, это то самое «проклятие Басмановых», с которым мы неоднократно столкнёмся. Вакуум вокруг фамилии, уничтоженные и пропавшие документы, полная потеря следов того или иного человека из семьи Басмановых… Что случилось с Данилой тоже неизвестно. Был ли он ранен? Или скончался по естественным причинам? Плохие условия содержания, грубое обращение, болезни, подтачивающие здоровье человека в условиях тюремного заключения…

В 1519 году в Литву прибыл первый переписчик Ю. Ванкевич, который зафиксировал имена пленных. В 1525 г. Г. Волович. А в 1538 г. И. М. Песлякович. Прибывая в тот или иной замок, переписчики фиксировали имена всех живых и умерших, а также указывали место пленения и условия содержания [47] . Из сведений, которые методично записывали переписчики, известно, что в 1525 году на момент работы Г. Воловича Данила Плещеев Басман был жив. Его имя есть в списках. Но в 1538 году, когда работой занимался И. М. Песлякович, Данила из списков живых пропал [48] .

Беседовал с заключенными и сам барон Герберштейн. Он составлял записки о делах не только московских, но и литовских: «Я навестил их с позволения короля и утешал их, как только мог» [49] . Из трех воевод, изначально содержавшихся в Вильно, он называет лишь имя И. Челяднина. К сожалению, упоминания о Даниле на страницы произведения барона не попали.

С 1525 года по 1538 год – довольно длительный период. Когда Данилы не стало, мы не узнаем. Как впрочем, и того, почему его не выкупили родственники или русское государство.

Когда бы Данила ни умер физически, для своей семьи и своей страны он погиб сразу, как только оказался в числе пленных. След его растворился на чужбине. Считается, что обстоятельства рождения мальчика Алёши (сына Данилы), вызывали у современников подозрения в его незаконнорожденности. На самом деле современники судачили о порочности молодой вдовы или нет – неизвестно. Данный миф, имеет свои корни в обсуждениях письма А. М. Курбского современными учёными. В данном случае князя упрекнуть не за что. В своём письме Курбский намекал о неком советнике «рождённом от прелюбодеяния». Несомненно, и царь и князь знали, о ком указано в переписке. Письма они писали не для потомков и расшифровки не давали. Никаких имен Курбский не называет и даже обстоятельств подробно не раскрывает. По какой-то неведомой причине историки решили, что речь идёт о А. Д. Басманове. Версия не подкреплена ничем, кроме слабого аргумента «Курбский плохо относился к Басмановым». Курбский дейсвительно плохо относился к Басмановым, но также он относился плохо ко всем, кто остался на бывшей Родине, подле царя. Такие люди автоматически вошли в число врагов и оппонентов мятежного князя. Рядом с царём после крушения Избранной рады и образования нового круга советников, сложившегося с началом Ливонской войны, находился не только Басманов. Появились новые люди, новые имена – в дальнейшем все они составят основу опричного братства. Каждый из них мог быть «незаконнорожденным советником». По крайней мере, находиться в эпицентре подобной сплетни. Так что отношение беглеца к Басмановым – аргумент довольно слабый для того, чтобы на его основе выстраивать версии о чьей-то незаконнорожденности. При наличии подозрений непременно вспыхнул бы имущественный конфликт. Ни один род не был заинтересован, чтобы материальные ценности уходили бастардам. Подобные сплетни, точнее их наличие, нашло бы отражение на страницах летописей. Но такого не случилось. Возникает резонный и ненавязчивый вопрос к учёным: для чего нужно было подтягивать к абстрактному высказыванию Курбского, без имен и указания обстоятельств, имя А. Д. Басманова? Вопрос, естественно, риторический.

Если числа рождений, собранных Сулешевыми верны (или, по крайней мере, искажены не сильно), родившийся 17 марта 1515 года Алексей Данилович Басманов явно был зачат до Оршанской битвы. К слову, нельзя исключать, что сын у Данилы родился в марте 1514 года. Вполне возможно, молодой мужчина успел его увидеть и подержать на руках.

К сожалению, мы ничего не знаем о матушке Алексея Даниловича и супруге Данилы. Сохранилось лишь имя – Орина (Арина). Чьего она роду-племени, какому семейству принадлежала в девичестве? Снова нельзя в полной мере обвинить «стародавние времена» или же списать отсутствие информации на пренебрежение к женщинам эпохи. Документы того времени сохранили самые разные сведения о жёнах, матерях и сёстрах. Пусть и не сильно полные, скупые, сухие, но всё же позволяющие понять ту или иную ситуацию. Однако история уничтожила почти всё, что касается женщин, примеривших на себя фамилию «Басманова».

Увидел ли Данила своего ребенка или же Алёша родился уже без батюшки, юная вдова осталась одна. Без кормильца, с первенцем на руках. Несомненно, что женщина аристократического происхождения могла рассчитывать на поддержку, содействие и помощь родственников. Как собственных, так и мужниных. Взаимовыручка, основанная на чувстве общности, семьи и рода, была для времен о которых наш рассказ, нормальным явлением. Например, известно, что Алексей Данилович Басманов трогательно заботился о жене своего близкого родственника Захария Очина-Плещеева, пока Захарий находился в плену.