Чтение онлайн

Повернула голову, сбоку посмотрела. Шея тонкая, как у лебедя.

– Это в бабку отцову, Софью Витовну. И волосы светлые, как лён на литовском лугу.

Пощупала нос с горбинкой.

– Это в батюшку. – Посмотрела с боку. – Точно в батюшку. Говорит, что от римских цезарей род его. Может, и впрямь, хотя, брат Василий считает, от варягов Великие князья Московские родство ведут. Кто рассудит: где правда, где вымысел?

Поднялась Елена, к большому зеркалу подошла. Прошлась в одну сторону, потом в другую. Руки в боки упёрла, голову вверх подняла. Словно пава проплывает. Эх, засиделась в девках. Семнадцать лет миновало! Иные сверстницы уже деток нарожали.

Кто всех женихов распугал? – причитала Елена. – Чем плоха невеста? И лицом пригожа, и статью вышла.

Где император Максимилиан? Куда курфюрст Саксонский подевался? Что с Конрадом Мазовецким приключилось?

Старшая сестрица, Феодосия, царствие ей небесное, так и не дождалась своего часа, усохла в расцвете лет. Теперь вот, от литовского князя прячут.

– Маменька, я замуж хочу, – всхлипнула Елена Иоанновна. – Мигом утёрла слёзы рукавом. Слава Богу, никто не видит!

Снова в зеркало взглянула. Гордо так посмотрела. Минутной слабости девичьей устыдилась.

– Что ж так девка молодая размечталась. Уж замуж невтерпёж? – Рассмеялась Елена. Устыдилась слабости своей девичьей, мимолётной. Может лучше никому не достаться, невестой Христовой на веки стать. Задула свечу, уткнулась в подушки, заснула крепким, не по-девичьи чутким, сном.

На другой день послы литовские пожаловали в приёмные покои Великого князя. Главный посол Пётр Янович Белой, воевода Троцкий объявил, что Александр готов начать переговоры о вечном мире, на тех условиях, что предложили бояре московские, и ещё раз просит руки Елены Иоанновны.

– А к вере латинской не будете принуждать дочь мою? – вопрошал государь.

– Даём слово, – отвечал Пётр Белой.

– Что ж, постараюсь поверить, – улыбнулся Иоанн Васильевич. – Жду завтра в палатах Великой княгини. Там и свершим обручение.

А в знак согласия с решением Великого князя отметим приметы особенные. Солнце в тот день светило ярче обычного, слуги дворовые выглядели наряднее. А о венценосных родителях что говорить – не приходилось ещё им дочерей замуж выдавать, всю ночь к тожеству готовились.

Вот и полным-полна горница царевны Софьи. Митрополит Зосима в белом клобуке и мантии рядом с Иоанном Васильевичем в центре залы стоит. Напротив послы литовские со всеми регалиями. Именитые бояре вдоль стен расставлены, впереди них священники с образами. Царевна Софья в присутствии мужа сама любезность и деликатность, зовёт дочь свою.

Входит Елена с девками и мамками. В русском сарафане, расшитом золотом и серебром; на плечах, рукавах и подоле оторочка горностаевая, на голове кокошник с изумрудами, на шее золотой крест на цепи, в ушах подвески с драгоценными каменьями.

Поклонились послы Елене, спросили о здоровье. Поблагодарила Елена Иоанновна, и тихим голосом справилась о здравии будущего супруга.

На место жениха встал посол Станислав Гастольд Янович. Первому послу Петру Белому не дозволялось в обряде участвовать – был он уже дважды женат.

Взял Иоанн Васильевич у дочери золотую цепь с крестом и повесил на шею дружки жениха пана Станислава Гастольда Яновича. Пан Станислав золотую цепь с крестом от имени Александра повесил на шею невесте. Обменялись и золотыми перстнями. Митрополит прочёл молитвы. Бояре склонили головы в глубоком поклоне. Елена Иоанновна порозовела в смущении и была особенно хороша.

Царевна Софья, как водится, всплакнула. Иоанн Васильевич её успокоил.

На другой день присягали в верном соблюдении договора о мире.

Пункты его были следующие:

«1. Жить обоим государям и детям их в вечной любви и помогать друг другу во всяком случае, когда понадобится;

2. Владеть каждому своими землями по древним рубежам;

3. Князья Вяземские, Новосильские, Одоевские, Воротынские, Перемышльские, Белевские, Мещерские и Великие князья Рязанские остаются на стороне государя Московского и ему решать их спорные дела с Литвой;

4. Перебежчиков московских: Михаила Тверского, сыновей князей Можайского, Шемяки, Боровского, Верейского никуда из Литвы не отпускать, но если сами уйдут, обратно не принимать;

5. Послам и купцам ездить свободно из земли в землю и прочая, и прочая, и прочая».

Послы именем Александра присягнули на кресте, Великий князь также крест целовал во исполнение мира. Послы отобедали у государя и получили в дар богатые шубы. Отпуская их, Великий князь сказал:

«Пётр и Станислав! Милостью Божьей мы утвердили дружбу с зятем и братом моим Александром. Что обещали, то исполним. Отправляю послов своих, дабы были свидетелями в его клятве».

Вслед за послами литовскими были отправлены в Вильно князья Василий и Семён Ряполовские, Михаил Яропкин, и, в виду особой важности предприятия, дьяк Фёдор Курицын.

Дело было зимой. Долгий путь в Литву Яропкин и Курицын сопровождали беседами, для того и ехали в санях вместе, отдельно от князей Ряполовских: делились посольскими казусами и коллизиями.

Михайло Яропкин и ранее с посольством в Литву ездил. Ещё при жизни Казимира дела решал наиважнейшие. То просил старого короля не обременять русских купцов налогами, то требовал возвратить нашим купцам добро, отнятое насилием в польской земле, и казнить обидчиков их, то настаивал на свободном проезде через Литву в Молдавию послов великокняжеских. Доходило и до интимных вопросов. Курицын хорошо помнил историю с женой князя Бельского. Того самого Фёдора Ивановича Бельского, участника заговора против короля Казимира, бежавшего из Литвы и обвинённого Иваном Лукомским в измене теперь уже государю Московскому. Яропкин принимал самое деятельное участие в этой запутанной истории. Ещё до оговора Бельского Лукомским он ездил в Польшу, просить Казимира отпустить в Москву жену Бельского. Князь, едва избежал ареста и смертной казни, бежал в спешке, оставив молодую жену.

– Ну и как Казимир? – вопрошал Курицын. Он знал, что решать с польским королём вопросы было невозможно, все дела тот заводил в тупик. – Каков Казимир был в переговорах?

– Скверный старик, – ответил Яропкин. – Помню последний его ответ: «Государь ваш любит требовать, а не удовлетворять, я должен следовать его примеру». Ни одного вопроса я с ним так и не решил.

– А с женой князя Бельского как?

– Да никак, – скривился Яропкин. – Ответил, что не хочет она к князю ехать. Мол, любит Литву и никогда её не оставит.

– А, может, и вправду любит, – усмехнулся Курицын.

– Может, и вправду? – удивился собеседник. – Да за что любить? Веру заставляют принимать латинскую. Кто не подчиняется, того привелеев лишают – так у них свободы разные называются. Изменников в вере от налогов освобождают, ревнителей православия во всём в кабалу вводят. Вот и бегут к нам князья, кто в греческой вере состоит.

Курицын надолго задумался. Какая участь ждёт юную дочь государя в Литве? Фёдор Васильевич принимал участие во всех трёх переговорах о сватовстве к Елене: короля Максимилиана и немецких князей, польского князя Конрада Мазовецкого, Великого князя Александра.