Чтение онлайн

— Нет, — послышался голос Оберона, а он покачал головой.

— Что значит, нет?!! – возмутилась я, понимая, что рано перестала обижаться. – Тебя что? Жаба душит?

— У жабы лапки слабые, — выдохнул Оберон, снова задумчиво умолкнув. Я не понимала, почему он молчит, задумчиво глядя на цветы и драгоценные камни.

— Ну, — позвала я, демонстративно выпячивая губы. – Где мой поцелуй? Чмок! Чмок! Я требую взрослый поцелуй, а не детский! Ква!

— Не мешай, — отозвался Оберон, а его лицо снова стало надменным, а взгляд презрительным. – Я пытаюсь найти в тебе что-то хорошее.

— Только без вскрытия! – возразила я, понимая, что из хорошего во мне только доброе, но злопамятное сердце и чистая, светлая, как сопля младенца, душа. – Не нравлюсь – отпусти!

— Не отпущу, — послышался голос, а он встал, снова глядя на свои камни и цветы, разложенные по комнате. — Думаешь, так легко проникнуться симпатией к человеку?

— Что ты имеешь против людей? – спросила я, поглядывая в сторону открытого окна.

— Меч, — усмехнулся Оберон. – Этого пока что вполне достаточно, чтобы мы могли с ними вежливо поговорить и все обсудить.

Снова повисла гнетущая тишина, а я искренне не понимала, как же так? Меня тут, значит, удерживают, чтобы тихо ненавидеть? Что-то я мало что понимаю.

— Ты меня ненавидишь? – спросила я, глядя на надменное лицо короля фей. – Давай ты временно поненавидишь кого-нибудь другого, а я меня пока полюбит кто-то другой?

— Что ты, принцесса, я люблю тебя, — послышался странный, горький и в тоже время насмешливый ответ. – В твоих сверкающих глазах, мне хочется утонуть…

— А ничего, что они у меня коричневые? – с усмешкой отозвалась я, понимая, что дежурные комплименты исходя отнюдь не из искренне-любящего сердца. — Не знаю, как ты в них тонуть собрался…

— А губы напоминают лепестки роз, — насмешливо продолжал Оберон.

— Сразу уточняй, какие губы, а то я еще от карих глаз не отошла, — вздохнула я, сидя на столе. – Продолжай. Я внимаю тебе всей самооценкой!

— Твой голос, звенит, как ручей, — все так же странным голосом продолжал Оберон, а я понимала, что ни о какой любви с его стороны речи быть не могло.

— Особенно, когда я простудилась! – кивнула я, не понимая, к чему он клонит. – Прямо такой ручей звенит, что можно смело подходить в темноте к ничего не подозревающей жертве и хрипеть на ухо. Пока он не утонет в коричневом море… Давай, ласкай мою самооценочку…

Он обернулся, а я уже пыталась слезть со стола, но взгляд застал меня врасплох.

— Ты продолжай, — успокоила я, пока одна лапа висела в воздухе. – Ты там на ручье остановился… Напоминаю, мы ищем во мне что-то хорошее!

— Ты куда собралась? – произнес Оберон, пока я свесилась, пытаясь оценить высоту стола и свои возможности. Я так понимаю, он у нас избалован женским вниманием? Хорошо, я – очень принципиальная жаба!

— Я собираюсь уйти и хлопнуть дверь твою самооценку, — гаденько ответила я, вспоминая, что среди жаб встречаются и ядовитые.

— Ладно, иди сюда! – произнес он с насмешкой, а я решила ускориться, но меня поймали в руку.

— Ваше Величество! Не трогайте меня своими руками! – возмущалась я. – Я вами немного брезгую!

— Что?!! – я увидела такое лицо, от которого лапки тут же прикинули, что нужно сматываться.

— Да, — гордо ответила я, прикидывая, куда бы половчее спрыгнуть с его ладони. – Я – очень брезгливая жаба. А то тянуться к тебе чьи-то губы, а ты думаешь, фу, какая гадость! Лезут тут всякий принцы-короли! Как будто целовать больше нечего!

Я отвернулась, понимая, что только что где-то затаилась смертельная мужская обида, которая выпрыгнет при первом же удобном случае и загрызет меня. «Ты с ума сошла!», - взмолился внутренний голос, влезая в воспитательный процесс.

— Хватит вредничать! – приказал Оберон, а я попыталась укусить его за палец. Поскольку с зубами у меня была напряженка, получилось как-то очень игриво и даже немного эротично. Через пару минут я сидела в укромном месте под кроватью, размышляя на тему: «Сколько мне осталось жить?». Пессимист уверял, что считанные секунды, а оптимист утешал, что пару минут. Еще бы! Я его за нос укусила!

— Вылезай, — послышался холодный голос. – У меня терпение небезграничное.

— Ква! – вздохнула я, прощаясь с этим замечательным и очень гостеприимным миром.

Я почувствовала, как заклинание вытаскивает меня из-под кровати, поднимает в воздух. Мои лапки пытались уцепиться, хоть за что-нибудь, но меня уже держали в руке.

— А я знаю, что ты кушал! – радостно сообщила я, когда его губы скривились, а потом приблизились ко мне.

— Ты можешь помолчать хоть пять минут! – гневно произнес Оберон, немного отстраняясь.

— Ты дышишь так, что я вот-вот простыну! – возмутилась я, пытаясь вырваться. Нечего мне тут самомнением тыкать и относиться ко мне, как к своей собственности и трофею.

— Да две минуты помолчи! – вышел из себя король фей, удерживая меня в руке. – Две минуты! Я что? Многого прошу?

— Просто ты так торжественно сопишь, что сразу чувствуется, что тебе еще не доводилось целовать лягушек! – выдала я, дергаясь и натужно пытаясь вылезти из сжатого кулака.

— Обычно молятся мне, а тут я даже не знаю, кому молиться! – простонал Оберон, а я изобразила судьбу и повернулась к нему задом.

— Начни отсюда, — гордо заметила я, — Со спинки. А потом мы посредством интенсивных слюнявых ласк перейдем к более серьезным вещам. Я еще могу сменить милость на гнев, если мне покажется, что ты халтуришь!

— Ты невыносима, — горделиво произнес король фей, а я мысленно пыталась представить его лицо в этот момент.

— Я – не мозг, меня выносить не надо, — насмешливо ответила я, требуя законных ласк. — Ну как? Нашел во мне что-то хорошее? Мне кажется, что та бородавочка на спине очень даже миленькая!

Я чувствовала, как меня слегка сжали, поворачивая к себе мордой. Ну что вы! Вы недостаточно хороши для меня, ваше величество!

— Погоди! – тут же произнесла я, как только он приблизился. В вишневых глазах читалось: «Ну что еще?». – А можно я губки подкрашу? Момент торжественный, а я не готова! Погоди, сейчас выставлю губки. Тебе как бантиком? Или домиком?

— Не буди во мне охотника, — послышался голос, пока я всячески мотивировала его, раскатав зеленую губу. – Это может плохо кончится…