Чтение онлайн

— Или время! – прощебетали птички, пока я прикидывала из чего бы соорудить себе обувь. – И все-таки то платье нам нравилось больше!

— Да, в нем у тебя было куда больше шансов! – согласились мыши, пока я тащила со стола два хрустальных бокала, руководствуясь банальной логикой. – Золушка была красивее тебя, поэтом платье у нее было чуть-чуть скромнее…

— Не мешайте, грызуны мозга! – отмахнулась я, поставив на пол два фужера и взмахивая волшебной палочкой. Ух ты! Получилось! У меня получается! Ура-ура-ура! С первого раза! Вы видели? Нет, ну с первого раза! Может, у меня действительно есть талант?

В этот момент радость слегка поутихла, а я вспомнила, что сегодня мне возвращаться домой. Нет, с одной стороны, первые успехи действительно радуют! И я была бы не прочь колдовать и дальше, а с другой стороны… Я снова представила наш мир, в котором магией и не пахнет, где никогда не будет ни чудес, ни волшебства… И я никогда не смогу сделать себе новое платье одним мановением волшебной палочки… Может, я слегка погорячилась с желанием? Может, не все так плохо?

Я добралась до ванной, окунулась в теплую воду, чувствуя, как по телу разливается приятная волна. Цветы плавали вокруг меня, а на их лепестках сверкали капельки росы. Белоснежные, распустившиеся, сверкающие, они заставляли улыбнуться и помечтать. Желудок требовал еду, а я уже не обращала на него никакого внимания. Скоро я буду дома…

Я обняла колени, думая о том, что мы – странные люди. Если в детстве мы просто и наивно ждем чудес, то чем старше становимся, тем больше начинаем напоминать ревнивую жену, чей муж задержался где-то до утра. Мы слышим от знакомых про чудеса, читаем про них в интернете. Они почему-то бывают везде, но не с нами. И в тот момент, когда мы устаем ждать, дверь открывается, а на пороге стоит настоящее чудо. Вместо того, чтобы впустить его в дом, обнять покрепче и улыбнуться ему, мы начинаем кричать: «А почему так поздно? Ты где шлялось все это время? Почему не могло прийти раньше?». А чудо молчит. «Почему я должен ждать тебя всю жизнь?», - упираем мы руки в боки. – «Неужели тебе на меня плевать? Я прекрасно знаю, где ты было, чудо! Ты было у друзей, знакомых, у подруги! Чем я хуже? Иди туда, откуда пришло!». Нет, мы не хотели бы, чтобы оно ушло, просто мы злимся на то, что оно так долго не приходило, но чудо разворачивается и уходит, громко хлопнув дверью. «Погоди!», - кричим мы, пытаясь его догнать. «Постой! Я совсем не это имел в виду!», - орем мы ему вслед, но чудо исчезает.

Я дернулась, понимая, что чуть не уснула. Мне пора собираться на мой прощальный бал! Если все будет хорошо, то сегодня я буду ночевать в своей постельке!

Едва встав из ванной, я почувствовала, как моя нога поехала, поскользнувшись, а моя голова едва не ударилась об бортик. Мне повезло, поскольку я успела траекторию падения и сесть на попу.

— Ай-я-яй! – возмутилась я, потирая ушибленное место. На полу лежало что-то похожее на шкурку от банана. Я брезгливо взяла ее двумя пальцами, осмотрелась по сторонам и выбросила. Странно, но я что-то не помню, чтобы роняла что-то похожее.

Стоило мне дойти до платья, как вдруг на меня с грохотом упала люстра. Я едва успела отпрыгнуть, видя, как она рассыпается хрусталем и цветами по полу.

— Все в порядке! Это я просто нервничаю! – успокоила я себя, надевая платье. Мокрые волосы с трудом продирались гребнем, а я усиленно пыталась их расчесать. Это был тот самый случай, когда живые волосы позавидовали мертвым. Наскоро соорудив прическу из цветов, я засунула ноги в туфли, понимая, что они на три размера больше, чем нужно.

— И что мы с вами будем делать? – спросила я, глядя на то, как просвечиваются мои галоши, а нога спокойно ерзает в них, как селедка в банке по акции. Ладно, пойдем так!

Мне почему-то казалось, что сначала делаю шаг я, а следом за мной тянутся туфли, так что ходить я могла чинно и важно, гордо вышагивая и подтягивая за собой очередную туфлю.

Я еще раз посмотрела на собственную линию дизайнерской одежды, валявшейся на полу, чувствуя, что при виде нее подкроватные монстры трясутся под своей кроватью так, что соседи уверены: у меня наконец-то появилась бурная личная жизнь!

Хрустальные каблуки издавали такой скрежет, что неподготовленному слушателю казалось это идет не хрупкая фея, а железный дровосек, волоча огромный топор по глянцевому полу. Маленький лыжник шел на мировой рекорд, прокладывая по полу новую лыжную трассу.

— Ой! – пропищали мыши. – Там такое! Тебя задушить хотят!

— За что?!! – удивилась я, глядя на мышиную панику, обсуждающую последнюю новость.

— Там целая очередь стоит! – тут же занервничали мыши, пока я пыталась понять, откуда столько желающих набежало. – Там такое твориться! Ему предложили тебя задушить!

Навострив хрустальную лыжню в сторону неприятностей, я решительно вышла из комнаты. Перед дверью его величества и самомнения стояла длинная трясущаяся очередь из стражников и слуг. Неужели мышки были правы, а слуги трясутся они от вожделения?

— Ты с ней разговаривал? – послышался голос, от которого очередь начала трястись сильнее. – Ты не так на нее посмотрел, что она расстроилась?

— Нет, ваше величество. Я на нее даже не смотрел, — глотал слова кто-то. Дверь открылась, а оттуда вышел стражник. Вместо него вошел другой.

— Мы тогда сделали ей замечание, что не стоило рвать цветы, не попросив у куста разрешения, — каялся стражник, а остальные обитатели замка опустили головы, словно прикидывая смету на похороны.

Что было дальше, я не расслышала, но стражник вышел бледный и нервный, оглядываясь по сторонам и ускоряя шаг по коридору.

— Я пытаюсь понять, что с ней происходит. Она ест. Слуги отчитались мне, что оставляли ей еду несколько раз. Она белее кувшинки, – произнес Оберон, а я услышала скрипучий голос Мелюзины.

— Она утверждает, что у нее… мыши, — проскрипела старая моль таким голосом, словно пора собирать моих родственников, чтобы сообщить им неутешительный диагноз. – Она позвала меня посмотреть, а мышей не было! Я вам крыльями клянусь. Заходим, а там тишина! Она меня еще догнала, притащила со словами: «Вот они!», а там… ничего!

Оберон молчал, а я вздохнула, прикидывая, как объяснить мышам, что Мелюзина уже старенькая, подслеповатенькая, и если мышки будут себя хорошо вести, то им светит в перспективе неплохое наследство.

— Поговорите с ней, — вздохнула тетя Зина. – Попробуйте мягче… Заботливей… Душевней…

Я вернулась в свои покои. Стоило мне закрыть дверь, как в нее постучали.

— Вам принесли платье! – послышался голосок, а я открыла, видя, как появляется сверкающее платье, а следом маленькая фея, которая его несла.

— Спасибо, — гордо ответила я, глядя на платье в аренду. – Но у меня свое! Уносите ваше «и бальное» платье!

Не люблю платья в аренду! Посажу на него пятно, а меня за это на кол посадят, порву его, и меня после порвут, как Тузик одеяло. Нет, спасибо, лучше уже в своем! Мало ли вдруг потом мне счет предъявят, а я себя лучше знаю! «За платье мы будем рассчитываться в натуральном эквиваленте!», - заметил внутренний голос, а я заинтересовалась, где у меня моральное ружье, чтобы пристрелить его. «Листиками! Как в детстве! Нарвем килотонны зелени и будем слюнявить!», - пояснил внутренний голос, играя на рояле в пышных кустах. «Ну если так…», - согласилась я, закрывая за служанкой двери.