Чтение онлайн

Я прочищаю горло и смотрю Мейсону в глаза.

– Разве я недостаточно насмотрелся на людей за четыре дня?

Он приковал меня к месту, и я борюсь с желанием наклониться и поцеловать его снова. Это должно исходить от него.

– Я думал, сегодня был хороший день, - бормочет он.

Я провел это время рядом с ним, так что да, думаю, хороший.

Утомительный и долгий, но он - все, что имеет значение.

Мейсон облизывает губы, его взгляд скользит вниз, по мне. Я повторяю его движения.

На мгновенье кажется, что он собирается поцеловать меня.

Поцелуй меня, поцелуй меня, поцелуй меня, молча умоляю я.

Но нет. Мейсон отходит.

– Ты всегда был немного одиночкой.

Нет, вернись. Я не одиночка. Я просто хочу побыть с тобой наедине.

– Думаю, у нас есть что-то общее, - замечаю я.
– Ты сбежал в Монтану...

– Однако, есть разница. У меня не было особого выбора. Ты окружаешь себя людьми, но тебе это не нравится. Ты всегда был таким. И однажды ты больше не сможешь изображать из себя хорошего парня. Никто не бывает так счастлив, как тот, кого ты изображаешь перед камерой двадцать четыре часа в сутки. Тебе нужна отдушина.
– Он подходит к посудомоечной машине и начинает складывать тарелки.

Он, конечно, прав, но я не хочу об этом говорить.

– По твоим словам, для этого есть ассистенты.
– Я киваю в сторону посудомоечной машины.

– Я помогаю.

– Ммм. Помогаешь или мучаешься?

В уголках темно-карих глаз Мейсона появляются морщинки, словно он пытается сдержать улыбку.

– То, что я помогаю тебе с посудой – это мучение?

Это сексуально, вот что это.

У меня не хватает смелости произнести это.

– Это пугает. Ты... занимаешься чем-то настолько домашним? Раньше бы такого никогда не случилось.

– Ты ведь знаешь, что я живу один уже больше года, верно? Как думаешь, кто мыл посуду?

Я прищуриваюсь.

– Твоя мама?

– Я в состоянии о себе позаботиться, большое тебе спасибо.

– Но ты все равно не умеешь готовить.

– Ты тоже!

– Я могу приготовить больше, чем ты.

– Черепаха может приготовить больше, чем я. Это не достижение.

Я хватаю ближайшее кухонное полотенце и бью его им, смеясь, когда все его тело напрягается.

– Я знаю, что ты не просто так это сделал. Денвер Смит никак не мог бросить вызов.

– А почему бы и нет?

– Потому что он знает, что проиграет.

– Проиграю? В смысле... серьезно?

– О, началось.
– Мейсон подходит ближе к столу, где лежит еще одно кухонное полотенце, но я встаю перед ним и снова бью его.

Оно приятно ударяет его по руке.

– Сукин сын...
– Он обхватывает меня руками, снова прижимая к стойке.
– Я тебя вздую, Денни.

– Я бы хотел.
– Я, правда, хочу.

Мейсон замолкает, и я поднимаю брови, глядя на него. У него отвисает челюсть, и я пользуюсь случаем, чтобы использовать его растерянность в своих интересах. Я беру второе кухонное полотенце, так что теперь оба у меня.

– О, так ты собираешься играть грязно, - говорит Мейсон.
– Приятно знать.

Мы боремся, Мейсон все еще прижимает меня бедрами к столешнице, пытаясь вырвать полотенце из моих рук.

Черт, он стал сильнее, чем раньше.

Я поворачиваюсь лицом к стойке и прижимаю полотенца к груди, но, черт возьми, это неверный шаг. Потому что теперь большое тело Мейсона прижимается к моей заднице, и, если не ошибаюсь, то очень большая и очень твердая штука, упирающаяся мне в спину - это не нога.

У него... стоит? На меня?

Я смотрю на него через плечо. У него на лице такое похотливое выражение, что у меня начинает болеть член. Его темный взгляд горит огнем и устремлен на мои губы.

Трудно удержаться, чтобы не оттолкнуться и прижаться к нему, но я держусь твердо, потому что думаю, он снова меня поцелует.

Его розовый язык высовывается совсем чуть-чуть, а затем… Он отступает назад и поворачивается к посудомоечной машине.

Моргаю. Что только что произошло?

Он что, струсил? Он что, пытается свести меня с ума?

Я вздрагиваю, услышав женский голос.

– Люди начинают расходиться.
– Ассистентка продюсера стоит у входа в кухню, ее взгляд мечется между Мейсоном и мной, и вдруг все становится понятно.

Мы были слишком беспечны.

– Спасибо, - говорю я ей с непринужденной улыбкой.
– Я сейчас выйду.

Как только она уходит, Мейсон расслабляется всем телом.

Я в последний раз хлопаю его полотенцем по заднице.

– У тебя уши как у собаки.

– К счастью.

Да, если бы она вошла на секунду-другую позже, у нас был бы совсем другой разговор.

– Пойду, попрощаюсь со всеми.

– Я буду здесь.
– Он все еще не оборачивается и не смотрит на меня, но я знаю, что видел.