ФЭНДОМ
Шрифт:
Никогда в жизни я не признался бы в чем-то подобном никому. Кроме Мейсона.
Он встает с дивана и подходит ко мне. На нем, как и на мне, спортивки, но надета одна из его свободных маек, и мой взгляд прикован к его мускулистым рукам. Я замираю, не зная, что он собирается сказать или сделать, но тут его рука находит мое бедро, а губы касаются моей щеки.
– Тогда я тоже буду колу.
– Тебе разрешено пить в моем присутствии. Я не расстроюсь, если ты выпьешь.
– Ты уверен?
Мейсон всегда сдержанно неодобрительно относился к моим проблемам с алкоголем, и, думаю, у него есть на это право. Я использую это как костыль, и он был рядом с самого начала, но иногда у меня складывается впечатление, будто он считает, что мне нужна реабилитация или что-то в этом роде.
– Знаю, ты переживаешь, что я заядлый алкоголик и всегда пьян, но я не выпил ни капли, пока конкурсанты были здесь. Я не пил ничего с того вечера, когда мы появились у тебя на пороге в Монтане.
Он поднимает руки.
– Ладно, ладно. Тебе не нужно оправдываться. Я хочу поддержать тебя, и если ты решил завязать, то горжусь тобой. Меня это потрясло, потому что я никогда не слышал, чтобы ты отказывался от выпивки.
Я отшатываюсь.
– Ох.
Теплая рука сжимает мое плечо.
– Ты уверен, что с тобой все в порядке?
Нет! Это странно. И он ведет себя как обычно. Как будто смотреть гей-порно на моем диване для нас совершенно нормально.
По-видимому, одного оргазма достаточно, чтобы погрузить меня, человека, который знает, что он не совсем натурал, в пучину сомнений, а на Мейсона даже не повлияло.
– Я жду, - говорю я.
– Чего?
– В этом-то и сложность. Я жду, когда проснусь от этого сна, жду, когда ты поймешь, что твой бывший лучший друг тебе подрочил и запаникуешь, жду… - Я делаю глубокий вдох.
– Я жду момента, когда ты разобьешь мне сердце.
– Снова.
– О, Денни.
– Мейсон произносит это таким тоном, который предполагает, что я либо слишком туп, чтобы жить, либо что он искренне сожалеет. А может, и то, и другое. Но когда он притягивает меня и крепко прижимает к себе, шепчет мне на ухо: - Я не хочу разбивать тебе сердце.
Он не хочет. Но это не значит, что он этого не сделает.
– Я бы хотел дать тебе ответы. Я бы хотел рассказать тебе, что у меня на уме, но я не знаю. Я пытаюсь разобраться. Может, это несправедливо…
Я качаю головой.
– Справедливо. Я никогда не думал, что ты простишь меня, не говоря уже о том, что захочешь поцеловать.
– Если честно, я тоже. Я был готов ненавидеть тебя вечно, но после того, как оправился от шока, увидев тебя снова… Я понял, что никогда не смогу тебя ненавидеть. Ты важен для меня так, как я и не подозревал, пока ты не появился в Монтане. Для меня стало пинком под зад осознание того, что у тебя были веские причины исчезнуть от меня.
Я отстраняюсь и смотрю ему в глаза, и когда Мейсон прижимается губами к моим губам, верю каждому его слову. Вот так просто.
– Давай постараемся не думать обо всем, чего нет, и сосредоточимся на том, что есть, - говорит Мейсон.
– Мы заботимся друг о друге, и я хочу сделать тебя счастливым.
– В этом-то и проблема. Я не хочу, чтобы ты жертвовал своим счастьем ради меня. В конце концов, мы возненавидим друг друга.
– Эх. Я уже это проходил и не хочу возвращаться. Я ненавидел тебя. Может, стоит попробовать вот это.
– Он снова целует меня, и от этого поцелуя по всему моему телу пробегают мурашки.
Он пытается успокоить меня, но после столь долгой разлуки я могу думать только о том, каково было жить без него, и постоянно анализирую, стоит ли рисковать нашей дружбой. Наверное, я смогу жить без его прикосновений, без его губ на своих губах.
Я не смогу жить без него.
Затем его язык проникает мне в рот, и я понимаю, что нет, теперь, когда поцеловал его, теперь, когда мы перешли эту черту, я ни как не смогу вернуться к дружбе.
Мейсон из тех, кто «посмотрим, что будет», а я из тех, кто «все или ничего».
Мы - верный путь к катастрофе, и все же я не могу заставить себя уйти.
– Останешься со мной на ночь?
– Бормочу я.
– Я не собираюсь никуда уходить.
Глава 18. Мейсон
– Да ладно. Как я могу быть в лучшей форме, чем ты?
Я обегаю Денвера по кругу и шлепаю его по заднице - совершенно по-спортивному, так, что никто и глазом не моргнет, если увидит. А есть большая вероятность, что люди смогут нас увидеть. Эти тропы очень популярны по утрам.
– Знаешь, когда ты разбудил меня и сказал, что мы идем на тренировку, как я и хотел, я определенно не это имел в виду.
Восход солнца над Лос-Анджелесом захватывает дух, судя по тому, как Денвер тяжело дышит. Наверняка причина в этом. Не в том, что я заставил его преодолеть почти три мили пешком по холмам Санта-Моники. Неа. Совсем нет. Он наклоняется и кладет руки на колени. Ладно, может, из-за похода. Поход, бег... в общем, одно и то же.
Мы оба вспотели, и мое сердце бешено колотится. Такое чувство, что меня вот-вот вырвет, но Денвер? Он выглядит так, словно готов рухнуть прямо здесь, в грязь.
– Кажется, я понял нашу проблему, - говорю я, тяжело дыша, когда мы, по-видимому, делаем перерыв.
– Что ты злой ублюдок и заставляешь меня бегать? В гору? Что с тобой не так? Кто тебя в детстве обидел?
– Наша проблема, - продолжаю я, - в том, что мы, блядь, целую вечность не выходили на сцену. Танцы в бойз-бэнде были убогими, но, черт возьми, они сжигали калории и придавали рельефность мышцам. Теперь ты худой и утянутый.
Он поднимает на меня взгляд, его лицо красное и в пятнах.