Чтение онлайн

– Я к вашему хозяину, - сказал он уныло.
– У меня для него письмо с родины.

Дверь скрежетнула, открываясь. Громила посторонился, давая Джанису пройти.

– Хозяин давно ждет его, - буркнул он.
– Наверх по лестнице, вторая дверь направо.

– Я помню, - ответил Джанис и, миновав общий зал, где собралось довольно много народу, быстро поднялся по лестнице.

Постучав в указанную дверь и получив разрешение войти, он перешагнул порог и оказался в кабинете, тускло освещенном парой лампочек. Вся обстановка сводилась к железному несгораемому шкафу, паре стульев и обшарпанному столу. Человек, сидевший за столом, вполне ей соответствовал: толстяк с плохо выбритой физиономией, редкими волосами и маленькими глазками неопределенного цвета. Одетый в потертую жилетку поверх серой рубашки, он не производил впечатления богача, но в действительности был, вероятно, одним из самых богатых людей в столице, тайно или явно владея двумя десятками заведений - от элитных ночных клубов, где проводили время сливки общества, до дешевых игорных притонов вроде "Дворца Удачи".

– А-а...
– при появлении Джаниса протянул он.
– Редлин! Давненько от тебя не было вестей. Я уж начал думать, что ты позабыл про дядюшку Юргена.

Его небритая рожа приобрела укоризненное выражение, фальшивое, как золотая имперская гинета с портретом анадриэльской королевы. Дядюшка Юрген - таково было его прозвище, а другое - Барон. Возможно, Юрген нар Кааринт и был бароном у себя на родине, в Каннивене. А возможно, он сам придумал себе титул "для солидности". Джанис понятия не имел, по доброй воле он перебрался в Ксаль-Риумскую Империю, или его турнули с родины за какие-то неблаговидные дела. Пожалуй, Джанис поставил бы на второе, но Барон и здесь неплохо устроился. Ему-то Фелиния определенно благоволила, из чего следовал вывод, что своих кавалеров она выбирает по чему угодно, но только не по внешней привлекательности.

– Не было ничего интересного, - сказал Джанис.

Барон нахмурился и потянулся за портсигаром.

– Что интересно, а что нет, решаю я, - с угрозой процедил он и, сунув в губы сигарету, закурил и выдохнул облачко вонючего дыма.
– Ладно. Коль скоро сегодня ты здесь, нечто "интересное" появилось. Что у тебя, Редлин?

Тот вытянул из кармана заветный лист бумаги и аккуратно положил на стол. Барон так же бережно поднял его и расправил. Свет настольной лампы упал на эмблему в виде вената, застывшего в охотничьей стойке - символа имперской службы разведки. Ниже шел машинописный текст - строк пятнадцать - и подпись синими чернилами.

– Где ты нашел это?
– спросил толстяк.

– В мусорной корзине прайм-канселиора, - пояснил Джанис.

" Да уж, такие вещи неразумно выбрасывать в мусорку, как письмо от выжившей из ума троюродной тетушки из провинции, - подумал он, - Что поделаешь, и самые важные персоны порой бывают небрежны..."

Конечно, таквезло редко. Секретная служба следила за тем, чтобы подобные бумаги не могли попасть в руки посторонних, но и они не были застрахованы ни от ошибок, ни от небрежности. Прайм-канселиор Темплер выбросил ненужный документ вместо того, чтобы уничтожить, как полагалось, а кто-то из агентов побрезговал рыться в мусорной корзине, и этого человека можно было понять: для чего же тогда нужны слуги вроде Джаниса?

Барон быстро пробежал текст глазами, вновь аккуратно сложил бумагу и спрятал в одном из ящиков стола. Тщательно раздавил окурок в пепельнице, и только после этого соизволил поднять взгляд на Редлина.

– Ну, ладно, - проговорил он без выражения, - ступай. Если хочешь, сыграй в общем зале. Четвертый столик для тебя будет свободен, и знаешь, у меня такое чувство, что тебе сегодня повезет, если поставишь, скажем, на три-четыре-шесть-один.

– Благодарю за совет, господин нар Кааринт, - отозвался Джанис, отступив к двери.

Тот отмахнулся и полез за очередной сигаретой.

– Пустое, Джанис. Просто не забывай нас больше так надолго, хорошо? А то я могу заскучать...

Расставшись с Бароном, Джанис спустился в общий зал и подошел к четвертому столику, где десяток человек шумно обсуждали очередной бросок. Здесь играли в "Гайонский счет", крупье только что накрыл стаканчиком четверку разноцветных костей.

Джанис бросил на стол пару бумажек по пять имперских марок, и крупье выжидательно посмотрел на него.

– На что желаете поставить?

– Три-четыре-шесть-один, - не раздумывая, ответил Редлин. Следом за ним начали ставить и другие: кто на общий счет, кто на каждую кость в отдельности, что, при везении, давало больший выигрыш. Дождавшись, пока все ставки будут сделаны, крупье долго и усердно тряс стаканчик, затем метнул кости.

Джанис Редлин почти не следил за тем, как они, подскакивая, катились по столу. Когда-то от этого зрелища у него замирало сердце; молодой провинциал искренне верил, что тут все зависит от везения, и ему непременно тоже повезет однажды. Но сейчас он просто дождался, пока четыре кубика остановились. Ну, разумеется. Разноцветные кости замерли на гладком столе: белая показывала три, черная - четыре, серая - шесть, и красная - единицу. Прочие игроки застыли на мгновение, затем зашумели: угадать все четыре кости было редким везением, приносящим самый большой возможный выигрыш. Кто-то одобрительно присвистнул, другой хлопнул Джаниса по плечу.

– Вам повезло, сударь, - заметил крупье.
– Не желаете продолжить?

Редлин мотнул головой. Разумеется, соседи тут же начали спорить, призывая его хватать удачу, пока она рядом.

– Ну, нет, - усмехнулся он.
– Моя удача слишком непостоянна.

Не слушая уговоров, он принял от крупье бумажку с суммой выигрыша и подошел к отдельному столику в углу, где ему отсчитали деньги. Тридцать две одинаковые замусоленные ассигнации с черно-золотым тиснением по краям и бородатым ликом Нериона Второго на фоне имперского герба. Шестьсот сорок марок - больше чем его жалование за целый год. Видимо, Барон сегодня был в хорошем настроении, и то, что он прочел в принесенной Джанисом бумаге, показалось ему по-настоящему ценным. Куда этот документ отправится дальше, Джанис Редлин даже не пытался задумываться: какая разница? Меньше знаешь - крепче спишь, а главное, дольше проживешь. Теперь он может заплатить долг хозяину квартиры, который уже дважды за последнюю дециму "ненавязчиво" заводил речь о выселении, и еще немало останется. Можно сводить Ретту в приличный ресторан, купить ей что-нибудь в подарок - она давно намекает, что хочет новое шелковое платье. А бумага... пусть Барон распоряжается ей как хочет. В конце концов, кому принесут вред несколько строчек? Разве что важным шишкам из Палатиана, но такая возможность Редлина нисколько не волновала. В другой раз будут лучше следить за документами, которые попадают к ним в руки.

Спрятав помятые банкноты в потайной карман, Джанис Редлин вышел в ночь.

Остров Кадар. База Западной Эскадры Империи Ксаль-Риум.

– Префект, ваши распоряжения выполнены.

Дэвиан Каррел, префект Западной Эскадры, оторвал взгляд от кораблей в порту и повернулся в сторону говорившего. Высокий мужчина лет тридцати пяти, черноволосый, с жесткими усами, остановился в паре шагов от префекта. Его черный мундир, отмеченный знаками отличия прайм-капитана, был застегнут на все пуговицы, и Дэвиан невольно устыдился собственного, наполовину расстегнутого. Конечно, солнце, хоть и клонилось к закату, все еще изрядно припекало, но это не может быть оправданием. Командир должен подавать пример своим подчиненным.

– Благодарю вас, Илевер, - сказал он.
– Как скоро корабли будут готовы?

– К утру мы закончим все приготовления, - ответил капитан Илевер Танн.

– Хорошо.

Дэвиан снова повернулся в сторону порта. Мрачные громады боевых кораблей Западной Эскадры казались почти черными в багряно-оранжевом закатном свете. Четыре линкора, авианосец и пять крейсеров ждали приказа выйти в море.

– Думаете, нас направят к Анлакару, префект Каррел?
– с сомнением спросил Илевер.

– Я думаю, это следовало сделать раньше, - бесстрастно ответил Дэвиан.

– Вряд ли там может быть работа для нас, префект, - капитан презрительно усмехнулся.
– Это всего лишь мятежники. Я здесь почти десять лет, на Анлакаре и раньше шумели. Ничего такого, как сегодня, конечно, но там три четверти населения - ивирцы, а от них всегда были одни неприятности.

– Да, похоже на то, что их вдруг охватила ностальгия по старым добрым временам, - согласился Дэвиан.

– По-вашему, здесь что-то большее, чем простой мятеж?
– Илевер нахмурился, уловив скрытую иронию в словах префекта.