Чтение онлайн

– Мам, позволь представить тебе этого молодого человека…

В эту минуту в голове у матери пронеслась странная мысль.

– …, который сегодня спа… – начала торжественно ее дочь.

– Да нет же, не преувеличивай, - оборвал ее на полуслове и засмущался всадник, а затем представился с поклоном, - Джозеф Сандерс!

– Ааа… вы должно быть из семьи фермеров, что в Маллингеме, недалеко от нас? – вспомнила Хильда.

– Да, - кивал молодой человек.

– Очень приятно с вами познакомиться, Джозеф.

– А это моя мама – Хильда Холуингстон, - вставила Элизабет.

– Я тоже очень рад знакомству, миссис Хоулингстон, - сказал он, наклонив голову.

– Может, зайдете к нам в гости, выпьем по чашечке чая, если не торопитесь? – предложила мать девушки.

– Ну, если только ненадолго.

Войдя в дом, Джозеф заметил небольшой беспорядок, но с другой стороны в нем чувствовалась забота хозяйской руки. В отличие от прихожей, кухня показалась ему самой чистой и ухоженной. Видимо, это та комната, где хозяйка проводила большую часть времени, да и зачем одному человеку так много комнат. Кухня находилась слева от прихожей. В каждой из трех основных стен комнаты находилось по небольшому квадратному окошку. Под окном, из которого была видна дорога, стояло кресло-качалка, в котором Хильда частенько сидела вечерами за пряжей и в бесконечных раздумьях засыпала, но просыпаясь от внезапных звуков, всегда смотрела в окно в ожидании приезда дочери. Так и сегодня: когда прибыли наши путешественники, радости женщины не было предела. Чуть правее от центра комнаты находился большой грубовато сделанный дубовый стол. Напротив него, у окна расположен посудный шкаф, а по другую сторону – большой камин, от которого исходило тепло. На окнах – обычные белые занавески.

Пока гость разглядывал дом, хозяйка приготовила чай и подала его на стол, покрытый белоснежной скатертью.

– Ну, Джозеф, рассказывайте: что же вас свело с моей дочерью? – начала разговор Хильда.

– Случай, чистейшей воды, но в некотором роде судьбоносный…

– Я сама виновата, - добавила неопределенности Элизабет.

– Ну не томите! – возмутилась женщина.

Джозеф молчал, не желая хвастать своим поступком.

– Какая я все же дурочка: не успела на попутный кэб в деревню, и пришлось ехать в город, но подумала, что запросто пешком от поворота дойду – и пошла. А тут на тебе: волки на опушке.

– О господи! – вырвалось у Хильды.

– Я думала – все: конец мне. Но нет, Джозеф вовремя подоспел. Подстрелил гада!
– все это она протараторила с нескрываемым восхищением.

– И как тебя только угораздило?! – выражала свое недовольство дочерью мать, - Человека заставила беспокоиться. А вам, мистер Сандерс, огромное спасибо! Теперь мы вам обязаны.

– Да нет, что вы, - отвечал Джо, - не надо меня благодарить. Я только исполнил свой долг. Любой другой сделал бы то же самое на моем месте.

Ему стало неудобно от того, что этому придают такое большое значение и хвалят.

– Ой! Вам, наверное, пора домой? Мы и так вас задержали, – опомнилась женщина.

– Да, пора ехать. East or West – Home is Best6!

Закончив чаепитие, все они вышли на улицу и стали прощаться. Джозеф поблагодарил хозяйку за теплый прием. Она пожелала ему счастливого пути и, закутавшись от холода в огромную шаль, поспешно забежала в дом, словно нарочно оставив молодых наедине.

– Может, еще встретимся? – тихо спросила Элизабет Джозефа и замерла в ожидании ответа.

– Конечно, но для этого вовсе не обязательно одной идти в лес, - пошутил молодой человек, засмеялся и скрылся в темноте зимней ночи.

Элизабет охватила грусть. Ей стало одиноко, и холод зимы начал чувствоваться отчетливей. «Но ведь он сказал: Конечно», - успокаивала она себя. Постояв еще немного и поразмыслив, она зашла в дом. Мать встретила ее словами:

– Бетти, мне кажется или он тебе понравился?

Девушка покраснела.

– Как-то странно вы переглядывались за столом, - продолжала она, - И ты все время улыбалась. Давно я не видела тебя такой счастливой.

– Да ты и так давно меня не видела. Но скорее всего ты права, - ответила в смущении дочь, - Но не рано ли делать такие выводы?

– Не рано, я-то знаю. Сейчас – рано, а через два дня уже поздно будет.

– Думаешь, он вернется?

– А если не вернется, что ж с того?

– Не переживай. Я знаю Сандерсов. Это очень хорошая и порядочная семья. К тому же богатая! Так вот знай дочка, что я была бы счастлива, если бы он был твоим женихом. Но мы для них все же низший класс. Помни это.

Слова матери и радовали и печалили Бетти одновременно.

В эту ночь небо было безлунным. Только звезды слабо освещали пространство, охваченное тьмой. Казалось, солнце больше никогда не взойдет, не осветит этих полей, домов, озер и лесов. Непроглядная темная ночь опустилась на Фоксфилд, как крылья огромной черной птицы. Из высоких кирпичных труб валил белый дым. Свет в окнах стал понемногу потухать и только в одном остался непогашенным, в том, на подоконник которого облокотилась девушка и задумчиво смотрела блестящими глазами на медленно падающий снег.

Фоксфилд – деревня небольшая. Состоит всего из трех улиц: центральной, выходящей на Маллингем, и двух других, пересекающих ее под прямым углом. В конце центральной улицы и стоит кирпичный домик Хоулингстонов, на ее Западной стороне. Все дома тут одноэтажные и уже довольно старенькие, как и их хозяева. С недавнего времени деревня считается вымирающей. В поисках лучшей жизни сельская молодежь устремляется в город. Маллингем переманил к себе рабочую силу, оставив Фоксфилд без будущего. Это похоже на паразитизм города над деревней. Многочисленные сарайчики и загоны для скота в таком старом, ветхом состоянии, что, кажется, вот-вот рухнут. А ведь когда-то эта деревня была процветающей и независимой.

Тогда, в этом, еще свежем на вид домике жила семья Хоулингстонов: Ричард, Хильда, их сын – Гарри и дочь – Бетти. Ричард, главный добытчик в семье, работал на местных фермеров, время от времени охотясь. Жена с детьми вели домашнее хозяйство: пасли корову, работали на огороде. В связи с бедностью, дети особого образования получить не могли, поэтому воспитывались родителями. Для деревни это было нормой. Подрастающий сын шел по стопам отца, но не долго. Когда Гарри исполнилось двадцать лет (Элизабет было тринадцать), он, как и большинство молодых, решил, что в «вымирающей» деревне нечего не добиться и, по натуре – путешественник, собрался ехать в город. Притом городом он считал даже не Маллингем, а как минимум Бирмингем, который он и выбрал своей целью ближайшей и вполне достижимой. Это намерение совсем не тешило родителей, так же как не радовал сына их запрет. Иной раз напряжение доходило до ссор, и Гарри уже мыслил о побеге. Стоит заметить, что вырос он совсем не примерным мальчиком. Деньги, друзья, карты, женщины и выпивка заменяли ему родительский дом. Страсть к подобным излишествам и полнейшее отсутствие чувства ответственности правили им.

Так случилось, что как-то зимой Ричард Хоулингстон серьезно заболел. Он кашлял несколько дней, повысилась температура, затем он побледнел и совсем обессилил. Врач сказал, что он болен туберкулезом, и вылечить его, он уже не в силах. Больной перестал спать, началось кровохарканье. Так Ричард Хоулингстон пролежал в постели еще три дня, после чего ночью скончался. Долго по нему плакали жена и дочь. Теперь на Гарри легла ответственность главы семьи. Праздность жизни ему пришлось прекратить и начать серьезно работать. Но своей главной идеи он не бросил. Во всяком случае, ему больше никто не мог помешать. Сестру он отвез в тот же Бирмингем учиться на швею, где жила их дальняя родственница, совсем не обрадовавшаяся известию о том, что у нее будет жить троюродная племянница, но, посочувствовав их положению, все-таки приняла ее. Так Гарри разрешил проблемы семьи. А теперь можно было и благоустройством своей жизни заняться, что он вскоре и сделал. Лишь однажды он передал матери денег. Сам же уехал из Бирмингема не понятно куда, даже не известив об этом сестру. Бетти, закончив обучение и работу на швейной фабрике, вернулась домой. Женщины остались одни.