Чтение онлайн

“А я сказала ему без украшений:

«Хочу всех и сразу. И без объяснений»”

На кульминации музыкального проигрыша все восемь человек на сцене встали в линию и, синхронно раскачивая бедрами, двинулись к самому краю, затем спустились в зал. Они замирали перед каждым столиком, смотря в глаза конкретной женщине профессионально-игривым взглядом, и делали откровенный, доведенный до абсурда толчок бедром в такт удару барабанов.

“О, это не коллекция и не витрина,

Но каким же вкусным бывает мужчина…”

Зал ревел. Женщины от восемнадцати и далеко за… гудели, улюлюкали, хлопали, стучали бокалами по столам. Многие, закусив губу, не могли отвести взгляда от играющих мышц, кто-то с развязным хохотом вставлял танцору купюры за пояс. Да уж, это не стрип-клуб, а целый храм сиюминутной разрядки, и Рома с коллегами были его жрецами.

“Если нашла — беру, не теряюсь,

Жизнью своей без стыда наслаждаюсь!”

Финальный аккорд: Рома и остальные замерли в эффектных, открытых позах, тяжело дыша, с градом капель, падающим с подбородков на натруженную грудь. Гром аплодисментов и рёв толпы на секунду заглушили даже музыку. Рома с остальными, уловив глазами кивок администратора, раскланялся прекрасным и не очень дамам, разослал воздушные поцелуи и тут же ускользнул в полумрак за кулисами, где его уже ждало полотенце.

Танцоры резвыми кузнечиками заскочили в свою гримёрку, она же — общая гардеробная, и начали судорожно вытираться полотенцами и сушиться фенами. Следующее представление через двадцать минут, нужно было привести себя в порядок, пока хост развлекал захмелевших дам анекдотами и дешёвыми конкурсами, и техники подготавливали сцену.

— Мужики, вы это видели? — изумился двухметровый широкоплечий блондин по сценическому имени Скала, натирая полотенцем торс, с которого стекали ручейки.

— Ты о той жабе, что сидела с покерфэйсом? — уточнил жгучий, загорелый в солярии брюнет по имени Жеребец, снимая с себя мокрые джинсы.

— Да!

— А чо такое? — поинтересовался явно пропустивший момент рыжий качок по имени Лис, вертя в руках шейкер с белковым коктейлем.

— Да я подошёл к одной дамочке, точнее к трём дамочкам за одним столиком, — начал Скала, размахивая полотенцем. — И начал свой фирменный мув с грудными мышцами. Ну, поиграл, подмигнул… Две визжат, как сумасшедшие, бьются в истерике, всё как положено. А третья… охренеть… третья… — он покачал головой, вытирая мокрые волосы. — Сидела и смотрела сквозь меня. Будто я не человек, а… пустое место. Даже бровью не повела.

— А, та самая? Я тоже заметил, — кивнул Дукалис, натягивая сухие джинсовые шорты. — Странная бабенция. Бледная, как простыня.

— Тю, — вызывающе поднял бровь шатен по кличке Динго, — обиделся, что твоя магия обольщения не сработала? Может, ты просто не в её вкусе, и всё?

— Да не, тут явно дело в другом… — оправдывался Скала, прикладывая к шее холодную банку с колой. — Она даже на купюры не среагировала, когда ей подружки сували, чтобы она мне в плавки засунула. Руку просто отдернула, будто её током ударило.

— Может, она под чем-то? — высказал свою идею Рома, выключив фен. — Под тем же «эрондондоном»? — Он направился к стойке-вешалке и снял с неё свой следующий сценический костюм: ковбойский, с бахромой, кожаными шнурками и прочими висюльками.

— Под эрондондоном вообще-то «эрэндондонят», а не тупо в ступоре сидят, — парировал Лис, отхлёбывая коктейль. — Может, чё и проглотила, но точно не эроныч.

Рома пожал плечами, отряхивая мокрые чёрные джинсы. Ему было всё равно, кому там кто не понравился. Он не мог разделить досады коллег, он-то свой «куш» сорвал, ушёл за кулисы в набитых деньгами штанцах. К концу вечера, если повезёт, уйдёт с двумя сотнями штук в кармане, а не с пустыми разговорами о каких-то странных клиентках.

Переодетые ковбои вновь были готовы заарканивать своим лассо впечатлительные и щедрые женские сердца. Их образ был доведён до совершенства: кожаные жилеты с бахромой, шляпы, низко надвинутые на лоб, а вместо джинс были предельно короткие, обтягивающие денимовые трусы-шорты и высокие сапоги из бежевого велюра, туго натянутые почти до самого паха. Хост с залихватской улыбкой объявил о начале нового шоу, свет в зале приглушился до интимного сумрака, и, уже убегая за кулисы, он бросил через плечо танцорам:

— Публика... тяжёлая какая-то. Вы уж постарайтесь, парни, взбодрите.

Зазвучал ритмичный кантри-рок с электронным битом, и свет запрыгал по сцене, выхватывая из темноты восемь застывших фигур. Танец начался не с резких движений, а с медленной и уверенной проходки. Ковбои шли, чуть покачивая бёдрами, похлопывая себя по голым торсам ладонями, будто смахивая степную пыль. Каждый шаг заставлял бахрому на сапогах и жилетах танцевать отдельный, провокационный танец.

“Он зашёл в бар размеренным шагом,

Шляпа надвинута, взгляд аки лезвие…”

Вызывающие и обещающие взгляды из-под полей шляп бросались в зал. Затем, в такт нарастающему ритму, танцоры синхронно сдёрнули шляпы, взмахнули ими над головой и швырнули в темноту зала, вызвав первый шквал визгов.

“Я улыбнулась: «Ковбой, ну здравствуй,

Что ж ты так долго терялся по прериям?»”

Куплет сменился на бодрый припев. Стриптизёры выстроились клином и начали откровенный, отточенный танец с элементами эдакого «ковбойского степа»: понеслись притоптывания, щелчки пальцами, вращение воображаемого лассо, которое то и дело «случайно» обвивало их собственные талии и бёдра, подчёркивая каждый изгиб. Они срывали с себя кожаные жилеты, крутили их над головой и отправляли вслед за шляпами.

Зал реагировал неровно. Многие дамы всё так же свистели, обмахивались от мнимого зноя программками шоу и что-то выкрикивали. Но в некоторых уголках поселилось заметное, странное затишье. Несколько женщин сидели неподвижно, не хлопали, не улыбались. Они просто смотрели вникуда. Их лица казались опустошёнными, а взгляды отсутствующими, будто они смотрят сквозь разгорячённых танцоров на что-то далёкое и невидимое. Как будто пригорюнились от какой-то своей, внутренней печали, совершенно не к месту.

Финал номера был, как всегда, эффектным. Под оглушительный последний аккорд все восемь ковбоев, стоя клином и спиной к залу, в унисон сделали низкий, волнообразный прогиб, откровенно демонстрируя игру мышц спины и линию обтягивающих шорт, а затем резко обернулись, застыв в вызывающих, открытых позах. Зал взорвался аплодисментами и криками, но теперь эти звуки тонули в пустоте тех нескольких молчаливых, застывших островков среди всеобщего веселья.

Затем вновь заиграла фоновая музыка, это был сигнал к «интерактивчику». Парни снова рассыпались по залу, как опытные охотники, начав собирать чаевые, подходя к столикам и танцуя для отдельных женщин. Рома отдавался процессу целиком, не жалея себя. Ему, если честно, нравилась его работа. Он ею жил. Не пил, придерживался здорового образа жизни, ходил в зал и мог неделями есть одну варёную куриную грудку с брокколи. У него никаких зависимостей… ну-у-у… почти. Настоящий, животный дофамин, тот, от которого перехватывает дух, он получал одним-единственным способом — женским вниманием. Он его поглощал, им питался, от него заряжался, как батарейка.