Чтение онлайн

— Внимание!

— Ой! Батюшки святы! — Фаина подпрыгнула от неожиданности так, что стукнулась головой о потолок.

Радио всё это время было включено, но молчало, и она благополучно забыла о нём, поглощённая своими мыслями. Но тут из динамиков послышался механический голос, который заставил её вздрогнуть.

— Внимание! Внимание! Это не учебная тревога! Говорит оперативный штаб Амурской области...

— Яша! Яша! Скорее сюда! — Фаина открыла дверь и выскочила на улицу, отчаянно подзывая внука руками.

— Что там? — Яша подбежал, запыхавшись. — С Соней что?

— Нет, по радио передают что-то! Скорее!

Яша запрыгнул на своё место, и они все вместе замерли, вслушиваясь в слова, которые доносились из динамиков.

— На территории города Благовещенска и Амурской области введён режим чрезвычайной ситуации. Гражданам запрещается покидать жилые и служебные помещения до прихода спасательных бригад. Немедленно укройтесь в ближайшем закрытом помещении. Закройте окна, двери и вентиляционные отверстия. Не выходите на балконы и лоджии. Передвижение по улицам, набережной Амура, в районе моста через Амур, а также вблизи пунктов пропуска временно запрещено. Нарушение ограничений повлечёт задержание. Избегайте любых контактов с людьми, проявляющими признаки агрессии, резкие нарушения координации, неадекватное поведение. Не приближайтесь к таким лицам. Не вступайте в разговоры и физический контакт. Если подобный человек находится с вами в помещении, изолируйте его в отдельной комнате, закройте доступ и покиньте зону контакта. Не пытайтесь самостоятельно оказывать ему помощь. Для подачи сигнала о наличии опасного лица вывесьте на окно или балкон ткань красного цвета с внутренней стороны. Открывать окно категорически запрещено. Это будет считаться сигналом для спецподразделений. Военнообязанные граждане, сотрудники медицинских учреждений, служб МЧС, полиции и пограничной службы обязаны ожидать дополнительного вызова через официальные каналы связи. Самостоятельное прибытие на объекты, в том числе к мосту через Амур и на территорию пунктов пропуска, запрещено. При наличии средств индивидуальной защиты органов дыхания используйте их. При отсутствии средств защиты оставайтесь в помещении и минимизируйте контакты. Повторяем. Это не учения. Сохраняйте спокойствие и строго выполняйте указания оперативного штаба. Внимание! Внимание! Внимание!..

— Как это понимать? — бабушка растерянно посмотрела на внука. — Внучок? Я ничегошеньки не поняла… Что значит — не выходить? А как же мы? А куда мы едем?

Яша сидел молча. Он посмотрел на пробку, растянувшуюся насколько хватало глаз, и закусил губу до боли. Только он открыл дверь, чтобы вновь выйти из машины, как вдруг совсем рядом, в каких-то двухстах метрах, прозвучала автоматная очередь.

— Мамочки! — бабушка вжалась в сиденье. — Стреляют! Господи, стреляют же!

Яша под причитания своей старушки живо забрался внутрь, лихорадочно сдал назад, чуть не вписавшись в машину позади, и начал разворачиваться прямо посреди дороги, матерясь сквозь зубы и выкручивая руль до упора. Он был не один такой, многие люди закричали, бросились к своим машинам.

— Куда? Куда мы? — бабушка вцепилась в переднюю панель, испуганно оглядываясь. — Что происходит? Яша, объясни ты мне наконец!

— Здесь нам выехать не дадут, — отрывисто бросил он, вдавливая педаль газа и выруливая на встречную полосу, к счастью пустую.

— Почему?

— Город, видимо, закрыли, — Яша стиснул руль. — Перекрыли выезды, чтобы никто не уехал.

— Как закрыли? Зачем? — бабушка всплеснула руками. — Людей же вывозить надо, эвакуировать! Яш, а зачем стреляли? Наши стреляли?

— Это предупредительные, чтобы люди вернулись в свои машины и разъехались по домам, не создавали панику.

— Ироды… — бабушка покачала головой, и горячие слёзы вновь заблестели на её морщинистых щеках. — Ироды окаянные… Боже, прости наши души грешные, спаси и сохрани… — Она вытерла слёзы дрожащей ладонью и обернулась назад. — Сонька уснула… Даже выстрелы не разбудили… Ну и хорошо… Пусть поспит.

Через пятнадцать минут Яша подъехал к другому выезду из города, но и тут была та же самая картина: длинная цепочка из нескольких десятков машин, закрытый проезд, перегороженный бетонными блоками, и психующие водители, которые выскакивали из тачек, махали руками, кричали на военных. Только вот ситуация обострилась тем, что тут уже были и неадекваты, всего лишь парочка... пока что парочка, но они медленно бродили вдоль обочины, принюхиваясь, как звери. Водители, которые выходили покурить или почесать языками, при виде их приближения мигом запрыгивали обратно в свои машины и блокировали двери.

Когда один из таких приблизился к машине Яши, он почему-то не испугал бабушку, она куда-то в свои мысли провалилась. Но бабушка его и не интересовала. А вот Яша, кажется, ему понравился: он обошёл машину, тяжело ступая по снегу, и приблизился к водительской двери, глядя прямо сквозь стекло пустыми глазами.

— Да пошло оно всё! — прорычал Яша, сдал назад и вновь покинул цепочку безнадёжности, даже не взглянув на существо, которое провожало его взглядом. — Ничего хорошего, только смерть нас тут ждёт, если будем стоять.

Оставался всего лишь последний выезд из города, самый дальний, за промышленной зоной. Но путь туда стал куда сложнее. Во-первых, атмосфера в городе сильно изменилась: многие люди, игнорируя приказы и предупреждения, решили покинуть город, и машин, спешащих к выездам, стало куда больше. Они неслись, обгоняя друг друга, сигналили, подрезали, создавая невообразимый хаос. Во-вторых, из-за того что люди решили переждать неведомую им ранее беду вне города, количество аварий увеличилось в разы. ДТП тут было чуть ли не на каждой дороге: покорёженные машины, лежащие на боку, влетевшие в столбы, сцепившиеся бамперами. В-третьих, некоторые люди почему-то оставляли и глушили машины прямо посреди проезжей части, чем затрудняли движение другим, и Яше приходилось лавировать между этими брошенными остовами, объезжая их по тротуарам и газонам.

Вместе с этим, число каннибалов увеличилось, они бродили по улицам, по дорогам, выходили из подворотен и нападали на людей, которые замешкались или выходили из машин. Причём каннибалы были уже не только русские, но и азиатской внешности. Яша к своему ужасу прекрасно понимал, что это всё значит.

К тому же снег… Снег шёл и не переставал, он застилал всё собой, ухудшая видимость до нескольких метров, и Яша вёл машину почти наугад, ориентируясь по памяти и по редким огням фар встречных машин. Дворники едва справлялись со своей работой.

Но самое страшное было не это. Самое страшное было внутри машины. Соня спала уже второй час, но спала беспокойно, стонала во сне, вздрагивала, что-то бормотала. Бабушка сначала жаловалась на першение в горле и головную боль, а потом и сама отрубилась, откинувшись на сиденье и тяжело дыша.

Яша понимал, что происходит. Он уже видел на работе такое. Видел, как это начиналось у кого проявлялись первые симптомы. Он хотел бы всё отрицать, даже не так… Он пытался это сделать, но слёзы вероломно прокатились по лицу горячими дорожками и сошлись в одну на конце острого подбородка, упав на куртку. Плохо. Больно. Невероятно больно, так хоть волком вой… вой от боли, от бессилия, от понимания, что ничего нельзя изменить.

Когда он наконец-то добрался до последнего выезда из города, то увидел пепелище. Расстрелянные машины, изрешечённые пулями, люди или уже нелюди, застреленные возле них, лежали в снегу, который окрашивался алым. Дальше, в начале цепочки, были установлены бетонные блоки и железная проволока, за которыми виднелись военные с автоматами. Выезда нет.

Он сдал назад, развернулся и поехал обратно, сам не зная куда. Проехал в карман дороги, где обычно останавливались фуры, и где сейчас никого не было, кроме них. Заглушил двигатель. Спрятал лицо в ладонях и разрыдался, плечи его тряслись, он давился слезами, пытаясь дышать, но ничего не получалось.

Он почувствовал движение за спиной, услышал шорох и скрип сиденья. Яша отстегнул ремень, открыл дверь и выскочил наружу. Он присел на корточки прямо в снег, схватился за волосы обеими руками и надрывно закричал. Кричал до хрипоты, до рези в горле, пока не сорвал голос. Ему не хватало смелости подняться и посмотреть, что за существо проснулось вместо его младшей сестры. Вместо той, кого он пеленал, кого учил ходить, кому читал сказки на ночь. Больно… Как же это больно.

Яша просидел так около пятнадцати минут, пока внутри не образовалась пустота, такая глубокая и бездонная, что казалось, из него вынули всё, что было живым, и оставили только оболочку, которая дышит, но не чувствует. Но, естественно, это было временное ощущение, обманка, иллюзия. Затем он достал из-под куртки, из кобуры, служебный пистолет, который прихватил первым делом, когда решился дезертировать с поста.