Чтение онлайн

– Скажите, если бы вас пригласили в другое, более спокойное место на телевидении - ушли бы?

– Уже приглашали. И на больший оклад, и на должность, так сказать, более солидную. Не пошла.

– Но ведь здесь, в "Что? Где? Когда?", вы чуть ли не на побегушках. От такой работы можно с ума сойти!

– Привыкла. Так же, как привыкла к тому, что в группе Ворошилова ни один человек (и он в том числе) не работает "от сих до сих". Мы не по должностной инструкции работаем, а делаем то, что нужно. Вам Наташа Стеценко не рассказывала, как мы с ней в доме на улице Герцена перед каждой передачей туалет мыли?

– Нет... А это еще зачем?

– Дом был очень старый, с никуда не годной сантехникой. Мы арендовали его у МГК ВЛКСМ. В договоре фигурировала уборщица, но ее никто никогда не видел. Вот нам и пришлось...

– Вы ведь работали в этом доме дней пятьдесят-шестьдесят в году, не больше. Что же, все остальное время хозяева дома жили в грязи?

– Вероятно, так и жили. Не знаю, пользовались ли они туалетом, но запах оттуда шел такой... Мы с Наташей надевали резиновые перчатки до локтя, респираторы и принимались за дело. А перед финалом 1985 года случилось ЧП: стоял лютый декабрь, и еле дышавшая отопительная система замерзла. Передачу тогда спасли Лена Бялко, ассистент режиссера Таня Дмитракова и директор группы Сережа Корда: всю ночь лежали на животе под минисценой и отогревали батареи кипятком!

– Как вы привыкали к характеру Ворошилова?

– Вначале с ума сходила. Случались истерики. Мы и теперь с ним, бывает, ругаемся, но... Есть тут очень важное обстоятельство: я чувствую, что необходима. Кроме того, с Ворошиловым безумно интересно работать. Потом я очень люблю весь наш коллектив. И уже не могу понять, то ли мне интересно работать, потому что я люблю этих людей, то ли я их люблю за то, что мне с ними так интересно.

...Я снова думаю о том, что люди, столь самоотверженно и талантливо делающие эту передачу, действительно совершенно незаменимы. И хотя в жизни каждый человек по-своему незаменим, нужны все-таки определенные условия, чтобы это проявилось. Ворошилов умеет создавать такие условия.

А Валентина Андреева тем временем продолжает рассказывать:

– Господи, как же я его вначале ненавидела! Не как человека. Я его ненавидела за то, что он на каждом шагу доказывал мне, что я не умею работать. У меня тогда еще было много всяких беспочвенных амбиций. Но рядом с его блестящей работой мои амбиции выглядели просто смешно. К счастью, я быстро это поняла. А, поняв, как-то сразу успокоилась. Мне стало ясно, что я на правильном пути в своей жизни. А ведь доходило до обмороков - от злости! Приходила домой и била посуду.

– Посуда в таких случаях отличное средство, - замечаю я.
– Особенно для людей, которые не умеют плакать.

– Говорят, что Ворошилов – прирожденный телережиссер. А он, прежде всего, гений организации. Он людей режиссирует. Допустим, я горы своротила, у меня все в порядке, и я ужасно довольна собой. А он вдруг делает замечание и попадает, как в десятку, туда, где и в самом деле прокол. Мне уже хотелось самой себе поставить памятник, но, оказывается, есть-таки козявка. И именно в эту козявку он и ткнет пальцем. А ведь у него не одна я... Поразительная наблюдательность!

– Но спасибо-то говорит?

– Редко. Зато уж после этого три дня летаешь, как на крыльях.

– А как вы попали в "большую тройку"?

– Освободилось место редактора для работы с письмами и вопросами, вот и все. И вскоре я убедилась, что моя прежняя должность администратора по сравнению с новой, редакторской - просто детский сад. Когда я начала заниматься зрительскими вопросами, тут только и поняла, как мало знаю и помню. Мне к тому же особенно "повезло": в первый же месяц новой работы пришло восемьдесят тысяч писем - абсолютный рекорд!

– Как же вы управляетесь с таким потоком? Ведь мало прочесть все письма, мало отобрать лучшие - нужно еще проанализировать почту в целом.

– Мне помогают разборщики, есть у нас такая внештатная должность. Правда, найти подходящих людей - дело очень сложное. Для этого нужно самой посидеть на разборке. И я, прежде чем стать редактором, месяц разбирала почту. Читая первый мешок, то хохотала, как ненормальная, то впадала в уныние.

– Почему?

– Зная вопросы, которые разыгрывались в передачах, я была уверена, что в клуб "знатоков" пишут главным образом эрудиты, интеллектуалы.

А оказалось... Десятки лет наших людей развлекали всякие массовики-затейники. Отсюда и примитивнейшие вопросы, от которых просто челюсти сводит: "Как зовут Плюшкина?", "Какой самый крупный водопад в мире?", "Какое отчество у Татьяны Лариной?", "Сколько колонн у Большого театра?" Поразило меня и то, как много безграмотности в этой почте: невероятное количество грамматических ошибок, запятых во многих письмах нет вообще, о стиле уж и говорить не приходится. Вот вам и всеобщее среднее образование! А ведь среди наших корреспондентов немало людей и с высшим образованием... Правда, теперь стало приходить больше писем, отпечатанных на машинке, без единой ошибки, с тщательно расставленными знаками препинания. Это радует. Но у большинства нет ни малейшей культуры эпистолярного жанра: пишут на почтовых бланках, на клочках бумаги, пишут карандашом, жутким почерком...

– Мне кажется, из того, что вы рассказали, следует еще один вывод: как же мы не уважаем друг друга! Причем часто даже и не подозревая об этом.

– Не уважаем - еще что! Пусть простят меня дорогие пенсионеры, но как же некоторые из них терзают нас! Особенно ветераны войны. Мы относимся к ним с большим почтением, но это же не значит, что каждый их вопрос обязательно должен быть использован в игре. А бывает, и нередко, не включили в передачу вопрос - тут же летят протестующие письма на телевидение, затем в центральные газеты, в Министерство культуры и прочие высокие инстанции.

– Когда говорят о команде телезрителей, вероятно, все-таки имеется в виду другая часть вашей аудитории. Что это за люди?

– Люди, конечно, совсем разные, но что обращает на себя внимание - потрясающий энтузиазм. Иному человеку лень матери письмо написать, а тут он готов послать за тридевять земель тяжеленную посылку - и это при наших-то очередях на почтах! Вот столяр придумал вопрос: "Как нужно настилать доски для пола?" - и шлет ящик этих досок, чтобы нам не затрудняться. Шлет, не догадываясь, что, если уж мы живого бобра на передачу привезли, то доски для пола как-нибудь достанем... Однажды пришла здоровенная коробка, причем не очень тяжелая. Нам, конечно, интересно, что там. Сбежалась вся редакция. Вскрыли - и женщины чуть не попадали в обморок: в коробке лежит череп коровы! Для иллюстрации к вопросу: "Зачем корове рога?" А другой зритель прислал... кирпичи. Он каменщик, придумал вопрос насчет кладки... Едва дотащила.

– У вас что же, нет грузчиков?

– Какие грузчики? Да притом в редакции работают в основном женщины. Каждую неделю езжу в ближайшее к телецентру отделение связи и забираю сразу штук двадцать посылок.

– Говорят, у вас такая огромная почта потому, что все хотят что-то выиграть. Это верно?

– Желание выиграть свойственно людям. Думаю, однако, что уровень "Что? Где? Когда?" сегодня уже настолько высок, что многим важен не столько выигрыш, сколько сама возможность участвовать в острой интеллектуальной борьбе, испытать себя. "Знатоки" пользуются теперь такой популярностью, что люди присылают им - просто так, в подарок - и дорогие книги, и бутылки коньяка, и уральские самоцветы... Один телезритель хотел даже подарить целую библиотеку. С трудом отговорили.