Чтение онлайн

На рубеже прошлого и нынешнего веков интерес к философии Гегеля снова возродился, сменив почти полувековой период неокантианской травли гегельянства.

В 1901 г. вышло в Лейдене (под редакцией и с предисловием лидера голландских неогегельянцев Боллавда) новое издание «Критики сознания» Г. Габлера. В 1905 г. вышла брошюра В. Пур — пуса [21] , комментирующая один из разделов «Феноменологии духа».

В 1907 г. в Лейпциге вышло юбилейное издание «Феноменологии духа» с пространным введением издателя, лютеранского пастора Г. Лассона, которое представляло собою довольно солидное исследование об издаваемом труде.

В этой, наиболее значительной из перечисленных здесь работ отчетливо проступает стремление сблизить автора «Феноменологии духа» с Кантом, выразить концепцию этого произведения в терминах кантовски — фихтевского субъективизма. В «Феноменологии духа» Лассон видит не объективную диалектику, развернутую — хотя и в идеалистически искаженном виде — на основе исследования исторического «единоборства» общественного человека с окружающим его и противостоящим ему объективным миром, а субъективную диалектику, выведенную из «монолога» сознания с самим собой. «Пропедевтическая форма» изложения «Феноменологии духа» выдается за само содержание «феноменологического» движения.

После Октябрьской революции наряду с тенденцией интерпретировать «Феноменологию духа» в направлении кантовски — фих — тевского субъективизма, все более и более проявляется у буржуазных философов стремление к истолкованию этого произведения в духе иррационализма. Особенно ярко оно выражено в двухтомном сочинении Р. Кронера «От Канта до Гегеля», в книге Г. Глокнера «Фридрих Теодор Фишер» и в работе Ж. Валя «Несчастное сознание в философии Гегеля». Как свидетельствует уже само название работы Ж. Валя, центральной проблемой в ней становится проблема «несчастного сознания», которой немецкий мыслитель посвятил один из подразделов «Феноменологии духа». То, что у Гегеля занимало столь скромное место, у Ж. Валя становится исходным моментом при характеристике всей гегелевской философии.

Период после второй мировой войны наряду с прежней тенденцией сочетать в истолковании Гегеля субъективизм и иррационализм приносит нечто «новое»: стремление использовать определенную интерпретацию гегелевской философии (и в особенности «Феноменологии духа») для дискредитации диалектического материализма. Раньше это стремление характеризовало лишь немногих авторов, а у остальных только угадывалось, так сказать, «в подтексте». Теперь оно совершенно явно и открыто проявляется едва ли не у большинства буржуазных истолкователей «Феноменологии духа», причем они уже не скрывают, как правило, идеологическую направленность своих концепций.

Основной прием, к которому прибегают буржуазные философы в данном случае, состоит в искусственном сближении позиций Маркса и Гегеля1 с тем, чтобы опорочить марксизм путем отождествления его с идеалистической диалектикой автора «Феноменологии духа».

Французский буржуазный философ А. Кожев, например, в одной из своих лекций о «Феноменологии духа», прочитанных в 1947 г., превращает ее автора в «стопроцентного марксиста». А коренная противоположность между идеалистической диалектикой Гегеля и материалистической диалектикой Маркса сведена им всего — навсего к терминологическому различию.

К этому же приему прибегают и французские богословы — иезуиты Биго [22] и Кальвез [23] . Они безо всякого на то права отождествляют, во — первых, трактовку «отчуждения» в ранних работах Маркса («Экономически — философских рукописях 1844 г.», «Святом семействе» и «Немецкой идеологии») с идеалистической концепцией «отчуждения», изложенной в «Феноменологии духа». Во — вторых, идеи «Капитала» Маркса они сводят к идеалистически истолкованным воззрениям его ранних работ, отрицая какое бы то ни было развитие Маркса с 1844 по 1858 год.

Согласно Биго, вся суть трансформации гегелевских идей в марксизме состоит в том, что феноменология духа просто превратилась в феноменологию труда, диалектика отчуждения человека — в диалектику отчуждения капитала, метафизика абсолютного знания — в метафизику абсолютного коммунизма [24] .

Цель всех этих вылазок ясна: она состоит в том, чтобы фальсифицировать марксизм, замазать его коренную противоположность всякому буржуазному мировоззрению (в том числе и гегелевскому) и «доказать» его «ненаучный» характер.

По сути дела тот же самый смысл имеют теоретические построения ревизионистов, когда они сближают Гегеля и Маркса путем отождествления гегелевской идеалистической диалектики с диалектическим материализмом. Тем самым затушевывается демаркационная линия между пролетарским и буржуазным мировоззрением.

Более чем полувековая борьба вокруг «Феноменологии духа» с особой убедительностью свидетельствует о том, что ни этот гегелевский труд, ни вся философия Гегеля не могут быть правильно поняты с идеалистических позиций.

«Феноменология духа» по — прежнему остается загадкой, «тайной» для буржуазных философов. И каждый из них, если ему приходится столкнуться с этим произведением Гегеля, считает своим профессиональным долгом «открыть» в нем «свою тайну», соответствующую той философской «школке», к которой он принадлежит.

Между тем вот уже более ста лет, как этой «тайны» не существует. И честь ее открытия принадлежит не кому иному, как основоположнику марксизма — Карлу Марксу.

§ 6. Маркс о «Феноменологии духа»

В противоположность всей буржуазной философии, которая так и не смогла подняться до высот гегелевского диалектического мышления, Маркс не только усвоил диалектику Гегеля, но и критически преодолел ее с точки зрения бесконечно более высокого — диалектико — одатериалистичешого — способа мышления.

В отличие от метафизического материалиста Фейербаха Маркс начинает с рассмотрения действительности не в форме «чисто природной» действительности, а в форме «действительного жизненного процесса» людей, т. е. в форме общественного бытия, базирующегося на материальной производственной деятельности людей. Не «природа вообще», взятая в ее «чистом» виде, определяет развитие человеческого общества (и в том числе — развитие общественного сознания), а материально — производственная деятельность людей, преобразующих эту природу и вместе с тем свою собственную природу.

Предметно — практическая деятельность, труд не возможен вне общества, вне взаимного «обмена деятельностью» между людьми. И здесь, в общественном производстве, природа является «звеном, связывающим человека с человеком», выступает «жизненным элементом человеческой деятельности», «основой его собственного человеческого бытия» Ч

То, что в «Феноменологии духа» выступало как «отчуждение», как «посредствующее звено», связывающее одно «самосознание» с другим, — т. е. «дух» с самим собою, в действительности есть нечто связывающее одного человека с другим. Иными словами, природа рассматривается Марксом в том виде, в котором она вовлекается в общественное бытие людей. То, что Гегель рассматривает как процесс порождения «духом» (осуществляющим себя посредством деятельности людей — «самосознаний») своих собственных «отчуждений», у Маркса есть материалистически понятый процесс преобразования природы (и материальных общественных отношений) общественным человеком. Преобразовывая природу, люди создают свой собственный мир — «общественное бытие». То же, что у Гегеля выступает как процесс «снятия» этих «отчуждений» «духом», познавшим в них самого себя, в действительности, как показал Маркс, является историческим процессом познания людьми закономерностей природы и своего собственного общественного бытия, осуществляемым на основе ма — териально — производственной деятельности.