Чтение онлайн

При общей склонности к религиозной живописи и скульптуре неписьменных народов Высшее Существо у них изображается крайне редко. Скульптуры низших богов и предков бесчисленны в африканском искусстве. Высший же Бог никогда не изображался, хотя и мыслился в человеческом образе, как и у нанайцев, у которых идолов было вполне достаточно, чтобы вместить всю веру этого маленького народа. И она не призывала к изображению петроглифов, более того, нанайцы и раньше, и теперь боятся их и запрещают своим детям посещать территорию, где они изображены. А камлания шаманы проводили не на петроглифах, а на территории своего святилища, которое сохранилось и сейчас и представляет собой, применяя современную терминологию, место силы. Оно расположено на берегу, рядом с п. Малышево. Здесь в природных конфигурациях скал можно разглядеть камень похожий на шамана, изображение лица старухи, сэвенов, собаки, гроба и др. (илл. № 136).

В чём же заключается шаманство? Шаман подчиняет себе личные духовные существа, которые являются «хозяевами» безличных природных явлений в отличие от современной науки, где творческий импульс овладения природой исходит от учёного. Таким образом, шаман – это тоже своего рода «старший научный сотрудник» джунглей.

Главная суть шаманизма заключается в вере в духов, в возможность их подчинения ему, в способность шамана в ходе камлания (магическая шаманская практика) посещать верхние и нижние миры, чтобы бороться и побеждать злых духов.

Человек теистической религиозности, осознавая, что духи – такие же сотворённые существа как и он сам, защищаются от их вредоносных действий силой Божьей, равно как и ищет помощи добрых духов, призывая их и своего Создателя. Понятно, что атеист безразличен и к духам, и к Богу-Творцу. Он ищет устроение своей жизни только в использовании научных методов и знаний.

Парадокс шаманства состоит в том, что только действительное существование духов даёт смысл наличию института шаманства. И хотя наука отрицает бытие демонов, шаман и его соплеменники всецело верят в них. Шаманизм – это форма духовного устроения человека, отказавшегося от теистической религиозности. Выбор этот был сознательный у людей, которые предпочли служение самим себе, а не Абсолютному Благу, Подателю жизни и полноты бытия.

Шаман ставит себя в центр вселенной, из которой устранён Бог.

Трагедия таких народов проявилась в том, что предпочтя обходиться без служения Богу, они остались и без плодов этого служения. А плоды эти оказались самыми важными для развития человечества. Молитвы, обращения к Богу люди стали запечатлевать на камне, глине, дереве, что затем перешло в письменность и книжную культуру. В Сикачи-Аляне, как указывалось, в петроглифах есть такое обращение к Богу, составленное слогово-руническим письмом. Изображение зверей, затем антропоморфных богов, символов вселенной трансформировалось в изобразительное искусство. В Сикачи-Аляне и Шереметьево имеются многочисленные изображения антропоморфных масок – личин. Это, несомненно, Боги и Богини. Другого смысла они просто не могут нести. С шаманской религией они не могли быть связаны, так как Боги у них не почитались, а изображение шаманов не практиковалось. Религиозные центры постепенно превратились в городища, затем протогорода, а позже в города и государства.

Вернисаж петроглифов в Сикачи-Аляне, имеющий идейно-религиозное содержание, сходное с европейско – переднеазиатским, так же не может быть ничем, кроме как религиозным центром неолита Нижнеамурья. Это сходство можно проследить и в символике петроглифов и керамики Вознесенской неолитической культуры. Здесь выявлено 40 символов-двойников, совпадающих по всем параметрам с символами Передней Азии, Юго-Восточной Европы, Кавказа, опубликованных в книге А. Голана «Миф и символ». Фактически они аналогичны или по изображению, или по религиозной идее. Три из них представляются идентичными, а пятьдесят один тождественными. И это потрясает! Однако поиск аналогий продолжается и умножается: не всё учтено и не всё найдено.

Таким образом, и по идейно-религиозному содержанию, и по символике и её семантике неолит Нижнеамурья ничем не отличается от западных регионов Евразии, а монголоиды-шаманисты, носители демонической религии, создать подобную культуру не могли. Даже если бы в это время их религия ещё не демонизировалась, объяснить масштабное совпадение символики неолитических культур разных концов света всё равно было бы невозможно, в связи с естественной оппозиционностью этносов и отсутствием между ними контактов. Только в среде одного народа – европеоидов – могли быстро распространяться однородные религиозные воззрения и их символика. Конвергентность возникновения, заимствование, сходность условий существования, случайность совпадений, сходность человеческой психологии и другое не может объяснить появление в неолите Нижнего Амура цивилизации-двойника западной культуры. Только существование единого народа с единым языком, материальной культурой и религией может привести к пониманию этого. Имя этого народа – индоевропейцы.

Уже 40 лет исполняются шаманские пляски с бубном полным духов нашими академиками, докторами и кандидатами наук, культурологами и прочими экскурсоводами. Тандем академиков А.П. Окладникова и А.П. Деревянко создал не только псевдонаучную историческую базу происхождения петроглифов Амура, но и, по остроумному замечанию их оппонентов, «одервеневшую окладниковщину».

В картину с этим окладом вписались практически все дальневосточные историки и культурологи – птенцы гнезда Окладникова. А находится она где-то в подвале романо-германской исторической школы, научная парадигма которой, регламентируя исследование петроглифов, направляет результаты их в нанайское буни (тот свет), куда следом, по мифологическому представлению нанайцев, попадают и неискушённые исторической истиной умы и души наших историков и профанов.

Буни представляет собой зеркальное отражение жизни шаманистов на этом свете: такие же деревни с жителями, лес, горы, Амур, рыбалка, те же валуны с петроглифами, на которых сидит задумчиво академик Окладников с дробовиком – здесь он работает сторожем, как хотел, когда выйдет на пенсию. Любых отступников от его концепции он, человек с ружьём, здесь не пожалует. Сюда и мне в своё время очень хотелось бы попасть – поспорить с академиком.

По моему мнению, существующая яркая культура монголоидных предков нанайцев XII–III тыс. до н. э., является как бы Зазеркальем той действительной начальной цивилизации индоевропейцев Нижнего Амура, от которой дошли до нас великолепные уникальные петроглифы и первая в мире керамика с богатейшей символикой. В это Зазеркалье и попадают все направляющиеся на петроглифы в Сикачи-Алян или Шереметьево. Сюда их ведёт дорога, проторенная академиками, отдавшими происхождение культуры европеоидов предкам монголоидных северян – нанайцам, которых, кстати говоря, здесь, на Нижнем Амуре, в неолите ещё и не было. А жили здесь ничего не ведающие сейчас о петроглифах предки нивхов.

По заключению учёных, главным признаком, связывающим культуру неолита с современной нанайской культурой, являются спирали, украшающие халаты нанайцев. Происхождение их академисты связывают со змеями-драконами, обитавшими якобы в мифологии прананайцев в неолите, когда их ещё не было у недалеко проживавших китайцев. Но как Амур течёт в Нижнеамурье из истоков, расположенных и в Китае, так и драконы сползли с китайских халатов на нанайские, а не наоборот. Но историки так не считают, и в этом их научная халатность. А добрые, наивные нанайцы шьют себе халаты из рыбьей кожи с драконами и спорят, который из них Мудур, а который Пуймур, а не откуда они взялись. Драконы теперь модны, а демоническая религия нанайцев (вера в духов) почти забыта. Шаманы повымерли, духи из их бубнов разбежались, и под камлание теперь уже академических шаманов о великом национальном прошлом северян этот рыбьекожий народ, замученный безработицей и нестойкостью к водке, тихо умирает. А религия их покрыла петроглифы патиной, которая скрывает нечто недоступное пониманию академистов, и не потому что они не могут этого понять, а потому что историческая парадигма не разрешает.

Все знают, что петроглифы имеют мировое значение, т. е. миру, в лице Западной исторической науки, как будто есть до них дело. Она объявила народ, проживающий в древности на территории Нижнеамурья неисторическим и неписьменным, а это значит, что какая-либо цивилизация здесь не могла быть создана. Первые цивилизации в неолите создавали якобы только земледельческие народы Ближнего Востока, Передней Азии. В основе их лежали теистические религии с религиозными центрами и древние письмена, из которых затем появились протогорода и письменность, а идейно-мировоззренческие изображения на камне, керамике переросли позже в изобразительное искусство. На Нижнем Амуре ничего подобного в неолите не могло быть у народа, исповедующего демоническую религию, которая не могла дать подобных плодов развития. И это сущая правда – ни городов, ни письменности, ни искусства у северных монголоидов не появилось.

Такая вот разница в результатах веры в Бога и веры в духов – теизме и шаманизме.

Но Сикачи-Алян и Шереметьево несут все признаки религиозных центров своей масштабностью и насыщенностью изображений на валунах. Заурядность святилищ им не подходит. А в сикачи-алянских петроглифах выявляется руническое письмо, отражающее моление Богу. Многие петроглифы здесь по семантике и классу художественного исполнения представляют настоящие произведения искусства. То же можно сказать и о Вознесенской керамике. Так что теизм Нижнеамурья налицо и вполне соответствует общим закономерностям развития его в Европе и Передней Азии.