Чтение онлайн

Кроме того, в петроглифике Северной Азии нет подобных примеров изображения шаманских масок на камнях. Да и ни нанайцы, ни нивхи в настоящее время и в прошлом не работали с камнем – нету них такого пункта в этнографии. Но, главное, не видно мотива изображения этих масок. Зачем выбивать их на камне, если нельзя надеть на лицо, или зачем нужны эти копии, ведь они оставались на этом свете, а шаманы отправлялись в буни? Известно также, что верующие нанайцы и сейчас боятся этих «ведьминых чертёжиков» и не пускают своих детей гулять к петроглифам.

Рассказы экскурсоводов о петроглифах максимально мифологизированы. В их повествовании в основном можно услышать нанайские сказки о начале времён, когда утки создавали землю, ныряя за илом на дно Амура; о времени, когда люди жили вечно на переполненной земле, но догадались, что нужна смерть и нашлись те, которые показали этому пример; о древних временах, когда на небе светило три солнца и было нестерпимо жарко так, что плавились камни, но охотник Кадо застрелил два солнца, а дева Мамилчжи нарисовала на ещё мягких камнях различные рисунки. И, что интересно, всех туристов это удовлетворяет и никто не спрашивает о сущности символов на валунах, может быть понимая, что это только красивые сказки, но и не догадываясь, что создателями этих шедевров являются их прямые потомки – индоевропейцы. В это трудно поверить даже просвещённому уму, но зачем верить, если теперь это можно знать, хотя источник знания не академический.

Может показаться, что моя критика апостолов школы Окладникова недостаточно убедительна, а я такой единственный в поле воин, старающийся привлечь к себе внимание. Апостолы называют своего гуру великаном в археологии, а себя, вероятно, считают слоноподобными, а меня, наверно, можно сравнить с известной Моськой. Но оказывается я не одинок в своей критике и эта школа давно имеет не менее значимых оппонентов, например, в лице д.и.н., археолога, заслуженного деятеля науки Якутии Ю.А. Мочанова. С 1999 г. по 2005 г. между ним и академиком А.П. Деревянко происходила настоящая борьба на академическом уровне и в СМИ (газета «Неделя Якутии»), которая не обошла и «заслуги» Окладникова. Вот примеры его оценки деятельности академика: 1. «Смешав в одном комплексе материалы различных культур и эпох, Окладников создал «кондонскую неолитическую культуру», являющуюся одним из наглядных примеров археологических монстров». Из этого замечания мне стало более понятно как академик «родил» Кондонскую Венеру в пильтданизме чего я уже не сомневаюсь. Она могла быть и из средневекового слоя, предметы которого здесь тоже были найдены и современным изделием. 2. «Окладниковщина – это страшное явление нашего общества. В каждой сфере человеческой деятельности оно имеет своё название. В биологии, например, оно называется лысенковщиной. Основоположником её в современной сибирской археологии являлся академик Окладников. Окладниковщина не всесильно только тогда, когда с ней борются. Стоит ослабить борьбу и она сразу же набирает силу. Ведь что такое окладниковщина? Впервую очередь, это не жизнь ради науки, которая ничего, кроме радости открытий новых знаний, не даёт. Для окладниковцев важны не знания, а звания, которые обязательно должны приносить земные блага – высшие должности, солидную зарплату, шикарные квартиры, ордена и медали, почётные места в президиумах разных собраний и т. д. и т. п. Ради этого они идут на всё – меняют убеждения, угождают любому, кто в данный момент находится у власти, подтасовывают факты, занимаются плагиатом и компиляциями, используя все возможности для уничтожения инакомыслящих. Короче говоря, окладниковщина – это некомпетентность, которая пытается компенсировать себя бескомпромисностью».

Вот такая нелицеприятная характеристика академика и его учеников, хотя о них здесь ничего не сказано. Но перефразируя, можно утверждать: «Скажи мне кто твой учитель, и я скажу кто ты».

В 1980 году закончилась эпоха академика Окладникова по изучению нижнеамурских археологических культур. Эпоха занимала около пятидесяти лет и представляла собой большое академическое научно-литературное тело, ставшее базой для последующих поколений исследователей. При пристальном рассмотрении оно оказалось не без изъянов и болезней. Эпоха никогда не обрывается резко. Вслед за ней всегда бывает период всплесков научных исследований, происходящих в определённом корифеем направлении. Иногда они смотрятся даже ярче, чем бледнеющее со временем само тело. Но всплески со временем гаснут, и научная синусоида превращается в нулевую линию. Первым таким всплеском после академика был ряд статей по неолиту Нижнего Амура д.и.н. В.Е. Медведева. Он, как и положено, недалеко ушёл от базового учения и сохранил в своих работах те же болезни и изъяны: заурядную фальсификацию, неправильную интерпретацию, замалчивание неудобных фактов, игнорирование достижений мировой науки. Вторым и, вероятно, последним всплеском явилась книга З.С. Лапшиной «Архаическая модель мира в наскальных рисунках Амура и Уссури», изданная в Хабаровском ГИИК, в 2012 году. Работа оказалась в основном историографического (описательного) характера. Историологический (обобщающий) масштаб оказался узким, не выходящим за рамки Восточно-Сибирского региона. Книга, безусловно, имеет большое значение для культурологов, в ней автор применила детальную методику описания масок-личин и типологическую группировку их по сходным признакам. Зоя Степановна подвергла критике фаллическую концепцию древних изображений, предложенную археологом Медведевым, что добавило аргументов и моим антифаллическим заключениям по его работам. Интерес вызвало осмысление автором содержание рисунков, базой для которого явились сведения из области этнологии, мифологии, семантики символов. Книга явилась монографией, написанной специфическим академическим языком, трудно доступным неискушённому читателю, но таковы правила научного академического стиля. Заключения автора послужили обоснованием собственного представления о верованиях оседлых рыболовов Нижнего Амура, о древней модели Вселенной, в центр которой она поместила культ солнца и фантастического Змея-Дракона.

По её мнению, маски-личины в основном являются различными вариантами изображения его. Автор отмечает, что Источниковой базой изучения мировоззрения людей каменного века помимо петроглифов являются скульптурные поделки, украшения, орнаменты на керамике, но коснулась их лишь поверхностно, поскольку, на самом деле, глубокий и широкий анализ их привёл бы к противоречию с интерпретацией рассмотренных ей петроглифов.

Известно, что на керамике неолита Приамурья нет изображений фигуры Змея-Дракона. В единственном случае на фрагменте венчика сосуда показана головка змеи. Зато есть ромбы, треугольники, овалы, прямые кресты, косые кресты, свастики, концентрические окружности, линейно-ленточный орнамент, волнистые линии, «Рога барана», антропоморфные маски-личины, в том числе, с участием их в сюжете «священной триады». Но эта международная терминология оказалась неизвестной автору, и она ею не пользовалась.

Вообще введенный А.П. Окладниковым термин «маски-личины», фигурирующий в книге, не кажется удачным. Маски – это то, что надевают на лицо. Они – не то же, что личины. Известно, что маски надевали себе на лицо именно шаманы, что даёт академистам возможность интерпретировать антропоморфные изображения на валунах, как копии масок, которыми пользовались шаманы во время камлания, что бессмысленно. Ну а чем же они ещё могут быть как не копиями? Или их следует считать портретами шаманов в масках? Но какой в том и другом смысл, ведь шаман отправлялся в буни (на тот свет), а маска оставалась на камне. Правильнее и точнее обозначать их всё же личинами, т. к. такое толкование связано именно с лицом, а маска может ещё и с мордой зверя. Некоторые высокохудожественные личины с этой позиции можно обозначать более значимым определением – лики, как у икон. Но лики могут быть только у богов – это, видимо, смущало А.П, Окладникова, ведь они не могут существовать в шаманских верованиях. Не вяжется с шаманизмом и солнцепоклонничество, которое академисты упорно приписывают нижнеамурскому шаманизму. Где здесь логика? Если солнце является богом, то это уже высокая, а не демоническая религия, где вера не связана с духами. Современные нижнеамурские шаманисты считают, что Бог тоже есть. Он создал всё, и зовут его Эндури, но образ его у них невнятный, и они его никогда не изображали. Другое дело идолы – это основные и множественные персонажи их верований. Кажется, что Окладников и его последователи этого не понимали. Отсюда у них возник образ солнца в виде страшилища на валуне, вызывающего ужас. Понимая это несоответствие, они связали солнце с Драконом, который вполне этому соответствовал и, вероятно, по их разумению, мог являться идолом (илл. № 9).

Из истории религий и мирового опыта расшифровки древней символики известно, что символы солнца появились только во втором тысячелетии до н. э., т. е. в эпоху меди. Но поклонения ему даже в это время не было, скорее, почитание, да и то в земледельческих регионах, где оно имело значение в урожайности, но далеко не всегда положительное. Избыток солнца приносил вред – засуху. Значительно большее значение имело небо с его тучами и дождём. Ему необходимо было поклоняться и просить у него влаги для урожая. С этим и была в значительной мере связана символика неолита, где концентрические окружности, спирали, волнистые линии, вертикальные зигзаги и были символами неба, облаков, дождя, что доказано в труде А. Голана. Но какое дело до этой символики было оседлым рыболовам-монголоидам Нижнего Амура? Понятно, что никакого. Они не могли поклоняться ни солнцу, ни небу – для них они не имели значения. Да и нет подобной символики в других районах Северной Азии, где царствовали шаманоидные верования.

Петроглифы Приамурья созданы в основном в III тысячелетии до н. э. В это время в древних западных цивилизациях люди поклонялись только небу и небесным богам. Главным божественным персонажем религии была Великая Богиня неба или Великая Богиня мать – подательница небесной влаги, она же Прародительница мать, позже Макошь и Лада, а далее в христианстве Богородица. Западные религиоведы называют её просто неолитической Венерой, этим скрывая её суть. Лапшина З.С. в своей монографии приводит мнение археолога Е. А. Окладниковой о возможном изображении в некоторых петроглифах Великой Богини-праматери (роженицы), но сама подобным образом не интерпретирует ни одного изображения женских антропоморфных личин. Конечно, каждый имеет право на своё мнение, пусть даже ошибочное. Но и до неё приводились фантастические предположения, основанные не на научной базе знаний, а на личном мифологическом мышлении – что придумано, в то и верится. Яркий пример тому интерпретация д.и.н. Д.Л.Бродянского, который усмотрел в изображении символа «священной триады» на Вознесенской краснолощёной керамике персонажи нанайской сказки о трёх солнцах: справа и слева от центральной фигуры охотника Кадо жена и дочь его. А сказка является явной калькой с китайской сказки о девяти солнцах, восемь из которых убил китайских охотник. Относится она к позднему времени – нашей эре, а ведь речь идёт о неолите. Этим изображением манипулировал и В.Е. Медведев, определивший в них уже не женщин, а тюлений. И никто не увидел в них варианта изображения «священной триады» – яркого и многократно повторяющегося символа в неолите Европы, Передней Азии, Ближнего Востока, что показано в книге А.Голана «Миф и символ» И, наверно, не потому что не знали, ведь учились же, а потому что не смогли объяснить присутствие его здесь на Амуре. Видимо для них это нонсенс. Но подобных примеров совпадений не один и не два, а более полусотни, и все аргументированы фотофактами. Эту солидную массу совпадений уже нельзя не заметить, можно только замолчать. Есть и вполне логичное и научное объяснение этим совпадениям: в неолите в Евразии существовал только один цивилизованный зрелый этнос-первонарод и назывался он, как принято в современной науке – индоевропейцы. Он имел единую религию, культуру, единый канон изображения символов и знаков. Конечно, в разных регионах были возможны варианты элементов культуры. Культуры других народов ещё не существовало, а сами они находились в процессе предэтнического становления. Постепенно путём гибридизации с индоевропейцами к началу н. э. они превращались в современные этносы, которые частично наследовали и культуру индоевропейцев.

Термин академика Л.И. Шренка – «палеоазиаты», который он дал нивхам, неверный. Нивхи оформились как этнос к началу нашей эры, а, возможно, позже. Палеоазиатами могли быть только индоевропейцы, они же были и палеоевропеоидами. Всего этого, к сожалению, не знают академисты и поэтому в любом исследовании неолита у них возникает много противоречий, неясностей, несоответствий, тёмных пятен.

Лапшина З.С., например, выявила портрет дракона в петроглифах Сикачи-Аляна (илл. № 180). У него якобы есть и рыло, и усы. Но откуда автор узнала, что дракон имеет именно такой образ, ведь в природе их нет? Очевидно только из сравнения с мордами европейских или китайских драконов. В Китае изображения их появились только во время правления династии Хань (206–220 г. н. э.) с описанием: морда свиньи, усы крысы, рога вола, зубы тигра, борода козла, уши собаки. До этого времени в Китае, судя по изделиям из нефрита, он имел облик подобный укороченной змеи в виде кольца или неполного кольца. (илл. № 181) (илл. № 182). У шумеров Дракон имел голову льва, у китайцев – рыло свиньи, у славян – три головы Змея или представлялся в виде крылатой огненной собаки (волка) – Симаргла – Бога смерти. А в мезолите на Руси он представлялся змеёй с головой лося – синкретическим существом, что обнаружил академик А.А. Тюняев. Таким образом, в неолите есть изображение только драконьего тела, но ни рыла, ни усов ещё не придумано, а, тем более, портретного изображения. Такая трактовка изображений является явной авторской натяжкой под концепцию, не имея научной опоры.

илл. № 180

илл. № 181

илл. № 182

А вот портретными антропоморфными личинами наполнены неолит и Азии, и Европы. Кого они могли олицетворять? В основном, только Богинь и Богов, являться их символическими изображениями. Все рисунки имели религиозную суть.

Образ Богини матери (Венеры), её изображения и ипостаси появились со времени палеолита. Другие антропоморфные боги появляются ближе к концу неолита, хотя существовали культы предка – Бога Рода, поклонение камню, как символу мощной и вечной божественной силы, каменному фаллосу, зооморфному образу Творца, небу – месту обитания Великой Богини. Богиня имела несколько ипостасей: на юго-западе Европы – луна, голубь, змея; в центральной Европе и на востоке Азии – птица, лосиха, медведица, паучиха; в виде змеи или со змеёй изображалась в Индии, Месопотамии, Ханаане, Египте и др. регионах. Особенно показателен образ Богини Изиды Термутис из Египта в виде змеи (илл. № 183). Однако в неолите практически одновременно появился ещё и образ дракона в Европе и в Китае.

илл. № 183

Происхождение его некоторые исследователи, в т. ч и З.С. Лапшина, связывают с трансформацией натуральной змеи. Представляя в мифологии хтоническую силу земли, змея поднялась в небо и заняла место, принадлежащее в это время только Богине. Вероятно, по мнению этих исследователей, молнию и гром древнему человеку проще было связать с функцией дракона а не Богини, происхождение же его – с земной змеёй, подняв её на крыльях в небо, а затем создав из него и образ солнца, что весьма сомнительно.