Чтение онлайн

— Ну и вонища, фее, можно открыть окно?

— Алёна, это ещё не самое захудалое жилище, что ты видела, поверь, — просветила еe мать.

— Вполне себе уютное. Простите, маман, но время поджимает. У нас тут, как вы заметили, принято работать. Поэтому повторюсь: чем обязан?

Мачеха приосанилась и попыталась говорить, делая вид, что меня не существует. Как будто я недостоин даже взгляда, и она несёт непосильный крест, находясь со мной в одном помещении.

— Алёнушка узнала от гридней, что Денис Юрьевич почтил тебя вчера визитом и уехал весь в расстройстве. Он сейчас пьянствует, и ничего не вытянешь из него, но общее положение дел я поняла.

— Очень, очень жаль Дениса Юрьевича, — сказал я, прижимая руку к сердцу. — Если можно, передайте ему мои наилучшие пожелания, пусть поправляется.

— Ну и паяц же ты, — цыкнула баронесса и, наконец, посмотрела мне в глаза. — Над отцом издеваешься, ещё и сыном себя называешь, титул хочешь.

— Хочу, — честно признался я, — но зла ему не желаю.

— А то, что землю у него отобрал — это, по-твоему, не зло?

— Нет. Я официально её купил. У меня на землю есть все документы. Она давно принадлежала Аркадию Терентьевичу, но формальным собственником оставался папенька. За долги мне её и отдали, как и остальные векселя. Я никого не обокрал, не обижал. Не знаю, о чём вы говорите.

— А деньги ты откуда взял? — спросила Алёна, суя свой прелестный носик, куда не надо.

— Бог послал.

Агриппина Геннадьевна усмехнулась со взглядом, как бы говорящим: «Что и требовалось доказать». Она прямо-таки излучала ауру превосходства.

— Игра словами, полноте, ты не добьёшься у него правды, — бросила она девушке. — Мы не за этим сюда пришли. Как ты сказал, векселя у тебя — я пришла их забрать, где они?

Мачеха осмотрела избу, будто я умалишённый и храню деловые бумаги на печи или подпираю ими ножку стола. От такого фортеля, признаться, даже я изумился. Её заявление чуть не застало меня врасплох.

— Да, да сейчас, они с собой, вот тут, — я подобострастно встал, расстегнул рубаху и просунул туда руку, будто ищу что-то. — Где же они были-то? — нахмурился я, а потом радостно воскликнул. — Ах, нашёл!

— Замечательно давай их сюда, — кивнула баронесса, Алёна тоже пододвинулась поближе.

Я вынул руку обратно и показал обоим кукиш.

— Вроде они, правда, печатей нет…

Лицо мачехи прочертила гримаса гнева, ноздри вдохнули побольше воздуха, и она встала.

— Очень остроумно, как раз для крестьянского сынка юмор.

— Что поделать? У батюшки проснулся вкус — вот он и не сдержался, — пожал я плечами, продолжая бесить оторванную от реальности баронессу.

— Немедленно отдай нам векселя, или я прикажу тебя высечь! Мы спалим тут всё дотла, пожалей хотя бы холопов своих.

Агриппина Геннадьевна не привыкла, когда ей перечили, и, признаюсь, настойчивости и самоуверенности у неё было поболее, чем у батюшки. От слов она перешла к реальным угрозам расправой. Не думал, что мадам переступит через эту грань.

— Тогда советую в течение недели подыскать нору попросторнее, — остудил я её пыл. — Потому что через суд я отберу у вас всё, но перво-наперво — имение, а потом… — я сделал шаг вперёд. — Я с превеликим удовольствием сравняю его с землёй, сотру всю память о роде Черноярских, и только моя ветвь останется в истории, а вы отправитесь побираться. Как тебе такой расклад, матушка?

— Ты дьявол, и потомство твоё будет мёртвое за это преступление. Извести родного отца — это у тебя в порядке вещей? Да кто тебе руку подаст после такого? — баронесса не хотела уступать, но моe обещание подействовало, её нападение сменилось попыткой воззвать к совести.

Алёна во всей этой перебранке занимала выжидательную позицию, но, когда дело дошло до рода, она негодующе набросилась на меня с кулаками, пытаясь выместить злость. Развеялся весь её напускной шарм светской барыни, и передо мной стояла скорее капризный ребёнок, чем воспитанная аристократка.

— Караул! Немедленно отзовите свои лучшие силы, иначе я потерплю поражение! — захохотал я, выставив руку вперёд и не давая сумасшедшей себя ударить, её короткие ручонки просто не доставали до меня, яростно махая мельницей.

— Алёна, не позорься, прекрати сейчас же! — строго отругала её тётка.

— Он оскорбил Черноярских, не прощу!

— Так, выйди отсюда, выйди немедленно, — приказала дама и оттянула её за рукав, не забыв дать по заднице, девушка обиделась и заревела.

Я согнулся пополам от смеха и присел на лавку. Это какой-то дурдом, но мне нравится! Хотелось посмотреть, что будет дальше.

— П-переговорщики, ха-ха-ха, — выдавил я из себя.

— Смешно ему, совсем не жалко кузину.

— Да у вас вроде бы и так неплохая команда жалельщиков, — ответил я, вытирая глаза и успокаиваясь. — Ух, спасибо, подняли настроение.

Губы мачехи сжались, но она поняла, что нахрапом дело не взять, потому сменила тактику.

— Что ты хочешь за наши векселя?

— А вот это правильный вопрос, с этого надо было начинать, — я встал, чтобы налить себе холодного квасу и заодно наполнил кружку для Агриппины Геннадьевны.

Поднеся ей угощение, я присел рядом на дубовый стол.

— Если серьёзно, меня и так всё устраивает, но интересно послушать, что вы можете предложить. Выпейте, — кивнул я на кружку. — Это очень вкусно.

Мачеха была похожа на придавленную сапогом гадюку. Сколько же крови она мне попортила: мать мою родную извела, склонила мужа сослать в глушь ненавистное ей дитя, привила ему ненависть ко мне — везде сунула свой нос. Единственная причина, по которой я тогда остался жив — это приказ отца не трогать меня. Драйзер как-то разговорился и выдал известную ему правду.

Аристократка опасливо поднесла деревянную кружку ко рту и пригубила. Она не хотела уходить из поселения, не договорившись, но и крыть ей было нечем. Это тогда я был без средств и зависел от родных: можно было отбирать еду, требовать, приказывать, ставить в ограниченные рамки. А сейчас я был хозяином положения, у меня были все рычаги давления на род.

Так как она не смогла найти достойного компромисса, это сделал я.

— Значит так, Агриппина Геннадьевна, у нас с вами непростая история, потому слушайте, как всё будет. Вы не получите ни одного векселя обратно, но, — я специально сделал паузу и с наслаждением допил квас, мачеха терпеливо ждала, пока я поставлю кружку, вытру «усы» и продолжу, — но я не вижу смысла в излишней жестокости. Я ведь не вы.

— Если ты не хочешь списать наши долги, тогда что? Я не понимаю.

— Скажем, я могу позволить вам и дальше жить в качестве помещиков, что-то вроде баронов на пенсии, понимаете? За это право я попрошу скромную цену.