Феодал. Том 5
Шрифт:
В общем, польза для Инея очевидная. Знания он поглощал быстрее сверстников, чем не раз удивлял дрессировщиков. На полосе препятствий уделывал всех и заработал себе авторитет среди мелюзги. Пришлось, правда, раз пять подраться, но об этом я тактично умолчу и продолжу нахваливать синезадого задиру.
Когда мы добрались до храма, он уселся мне на плечо и с прищуром за всеми наблюдал. К хозяину подходили пожимать руку командиры отрядов, кто-то просился в гарнизон или спрашивал по поводу ремесленной работы для родственников, другие предлагали выкупить рабов. Каждому приходилось уделять немного времени: что-то решать на месте, а кого-то отсылать в Таленбург для уточнения деталей.
Во время одного из таких разговоров с магом, у которого дядя был превосходным сапожником и искал новое место, мимо нас прошла свита графа Остроградского. Аристократ даже не взглянул в мою сторону. Я видел его впервые с тех пор, как мы отправились крошить некромантов.
«Где он умудрился потерять глаз?»
Чёрная повязка наискось проходила по лицу Павла Викторовича, остальных его воинов тоже потрепало. Лекарь залечил их раны, но порванную одежду и вмятины на броне никуда не денешь. По залу пошли шепотки о неудачной экспедиции, из которых я узнал, что четверых витязей недосчитались.
Я чувствовал почти осязаемую неприязнь к себе. Уровень счастья Остроградского упал до двух единиц. Пока остальные воодушевлённо обсуждали расширение империи в чёрных мирах, граф скрежетал зубами и искал момент, как бы отомстить. Однако сейчас мои позиции как никогда устойчивы: он не посмеет посягнуть на свободу убийцы некромантов.
На моей стороне сейчас всё Русское Географическое Общество и наиболее адекватная часть разведчиков, преданная Абросимову. Плюс поговаривали, что Его Величеству пришлись по нраву свежие дары.
«Сиди обтекай», — ухмыльнулся я, сворачивая к вратам в «Зелёный-66». — «Дай только возможность, и я тебя раздавлю».
У меня не было пиетета перед власть имущими, как у некоторых баронов ростовского графства. Я относился к высшей аристократии как к таким же живым людям со своими страхами и слабостями.
Немаловажную роль в этом сыграла «Диктатура параметров». С ней я много понимал в людях, и это понимание совершенствовалось. Запечатанный Аластором дар ведуна раскрывался постепенно, дабы не нанести окружающим вред.
«А только ли окружающим?»
Сначала я злился, зачем учитель придумал такое ограничение в силе, но сейчас потихоньку доходило — в первую очередь для меня самого. Подобная мощь, выданная в раннем возрасте, в состоянии полностью изменить человека. Я не хочу отдаляться от своих подданных, становясь эдаким божком на облачке — это путь в никуда, в тотальное одиночество.
Сегодняшнее «воскрешение» ветерана виверн Бранда далось совсем легко. С каждым разом слом воли проходил плавнее, а атаки на меня не приносили существенного вреда. Максимум кровь из носа пойдёт — пустяки. Старичок покряхтел, поругался, даже вздумал было замахнуться хвостом, но, получив ментальную затрещину, присмирел.
Взобравшись на него, я обнаружил слабую способность летать — мышцы после долгого застоя не слушались. Мы поднялись метров на десять и полчаса парили над загоном. Ноздри Бранда жадно ловили свежий воздух, и я чувствовал, как к нему возвращается уверенность и желание повторить полёт.
По приземлению высветилась золотистая надпись.
Ранг боевой профессии Наездник на виверне (Е) повышен до Наездник на виверне (D)
Приятная новость. Изменениям в профессиях я радовался больше, чем в других параметрах, потому как повышались они нечасто и требовали систематического труда. Иней пока мал, чтобы на нём летать, но ничто не мешает тренироваться на других вивернах.
Получив свою тысячу рублей наградных, я привычно попрощался с дрессировщиками. Большие любители магзверей они не могли оставаться равнодушными, когда их очередной запущенный воспитанник обретал новую жизнь. Потому я легко подружился с ними. С некоторыми, правда, сохранялись натянутые отношения, но плевать — главное, что коллектив перегонял в «Зелёный-66» всех проблемных виверн и подстраивался под моё расписание.
Подобная рутина мне нравилась. После операции в «Чeрном-4» я сломал «предел» пятерым работникам Кошевого, чтобы они стали ещё искусней в своём деле. А для ускорения этого процесса я распорядился выдавать рабочим еду с добавлением «секретного ингредиента».
Межмировые блюда Лукичной превращали в сухой концентрат, что-то вроде приправы. Остальным объяснили, что это полезные добавки для здоровья. Мы рассортировали и промаркировали бочонки по профессиям, и теперь жители ходили со строкой положительных эффектов для своей профессии. Достаточно одной щепотки и «+0.5% к обучению» вешался на весь день.
В мою задачу входила ежедневная дегустация новых кулинарных компонентов. Так мы и собирали нашу коллекцию. Лукична шаманила в новой пристройке, а я выносил вердикт: оно или не оно.
— Ну как? — спросила меня повариха, когда передала последнее блюдо из ингредиентов жёлтого мира, приобретённых помощником Марича.
Вываренное в течение четырёх часов мясо, наконец, можно было кусать. Настолько оно было жёстким.
Положительные эффекты цели: +0.5% к обучению профессии Лучник (1 день).
— Превосходно! Волокна тают во рту. Будешь выдавать стрелкам.
— Боевая профессия? — настороженно уточнила Лукична.
— Да, — я отодвинул от себя тарелку, но не потому, что не понравилось — это заготовка для охотников и ребят из гарнизона. — Остальное — пустышки, либо надо смешать с чем-то другим.
— Владимир Денисович, голубчик, сами видите: чем дальше в лес, тем больше дров. Может, поговорите там с каким начальством? Мне бы товар получше: «оранжевые», «красные», «чёрные» туши — вот где мякотка! А так баловство одно…
— Хорошо, я посмотрю, что можно сделать, — заверил я повариху.
Шаманизм пришёлся ей по душе: новый «материал», вкусы, исследовательский азарт — всё это поглотило Зинаиду с головой, и она проводила часы у плиты, даже попросила у Гио мерные весы, чтобы учитывать граммовку, как в какой-то лаборатории.
После сытного ужина нашей родной кухни я отправился встречать вернувшихся с экспедиции витязей. Второй отряд к моему облегчению людей не потерял, но вот десять носильщиков глипт… Ими пришлось пожертвовать, чтобы спастись. К тому же были брошены телеги со всем отвоёванным добром.
Процессия разбитых в пух и прах воинов мрачно прошла по улице, ловя на себе тревожные взгляды жителей. Трёх товарищей несли под руки, им требовалось срочное лечение, послали за Склодским. Порванная одежда и повреждённая кольчуга намекала на тяжелейшую схватку. Только Данила Шушиков уцелел — на командире не было ни одной царапины.