Чтение онлайн

Марина перевела дух после длинной тирады и продолжила.

— В-третьих, у нас явное превышение сюзереном своих полномочий. Да, Судебник даёт графу право лишать вассала земель, но только за тяжкие проступки: измена, неспособность защищать границу, государственное преступление, порочащее имя рода и т.д. Однако здесь граф вторгся в военный процесс. Он не имел права ставить на паузу раздел феода, потому что война не закончена декретом сверху, она закончена победой господина Черноярского. Назначив управляющего, граф грубо нарушил наш вассальный договор, подписанный на крови. Он поставил себя выше закона, вмешавшись в делёжку трофеев между равными участниками похода. Поэтому, с точки зрения закона, мой клиент прав на все сто. Если граф Остроградский не отзовёт своего брата в ближайшее время, я готова подготовить официальную жалобу в Канцелярию Имперского Суда, ссылаясь на прецеденты 1473 и 1624 годов, когда сюзеренов за подобный произвол принуждали к выплате компенсаций вассалам из своего кармана, — закончила Троекурская.

В такой момент начинаешь благодарить всевышнего, что у тебя грамотный юрист. Именно Марина нашла эту лазейку, когда я попросил еe отыскать законный способ подкинуть графу проблем.

— Со всем уважением, Владимир, но вы не вели захватнической войны, а только защищали свои территории. Ваши войска не покидали феода, и неизвестно, как бы всё повернулось, не вмешайся провидение, — барон Кислица не мог допустить настолько стремительного усиления своего конкурента.

— А провидение ли? — многозначительно добавил отец, в зале повисла напряжённая пауза.

— Денис Юрьевич, у вас имеются неизвестные нам сведения? Милости прошу, просветите присутствующих, — вежливо обратился я.

— Я просто…ммм… предположил. Мы же ведём дискуссию, — лениво отмахнулся Черноярский-старший.

— Благодарю за ваш ценный вклад. Что касается захвата, тут мнения расходятся и спорить можно долго. Вместо этого у меня деловое предложение: я готов поступиться частью военной добычи для всех сторон, в том числе и проигравших.

— То есть, погоди, ты предлагаешь разделить феод Смольницких на всех нас? — уточнил Шеин, глазки когда-то самого слабого барона заблестели — он уже физически ощущал, как казна пополняется новыми хрустящими ассигнациями.

— Да, всем поровну.

Последняя фраза сбила с толку подозрительных аристократов. Они-то думали, я начну требовать самый жирный кусок. Основания на то были — я выступал с позиции силы. Именно мой феод сейчас наиболее оснащён в военном плане. Размер и численность войск тут не имели никакого значения — в моих рядах состояли искусные воины и маги. Пусть их мало, но они на голову выше любого офицера баронов.

— Мон шер, вы как будто нам сказку втюхать пытаетесь. Озвучьте же ту горькую часть, которой мы ещё не слышали. Каковы будут условия?

Рындин сказал за всех. Бароны знали, почeм бесплатный сыр в мышеловке и не спешили радоваться. Даже мой отец поднял блуждающий взгляд с карты и наклонил голову набок от любопытства.

— Один я тяжбу с графом не осилю — это затянется на годы, а вот коллективный иск — дело другое. За такими событиями Канцелярия Имперского Суда зорко следит. Я предлагаю поделить ответственность на всех, тогда Его Сиятельству будет сложнее мстить. Навреди он одному, остальные объединятся, ведь это вопрос безопасности каждого из нас. А без своих вассалов он кто? На нас всё держится, на баронах.

— Я за, — тут же ответил полноватый Шеин, желая как можно скорее прибрать к рукам халявный кусочек землицы.

Рындин немного подумал, но ответил вторым.

— Думаю, мы вправе получить своё. Предложение Владимира резонное: все на равных условиях и отвечаем на равных. Выгодная сделка, я согласен.

Мы повернулись к Кислица. Барон сомневался. Он не хотел новых потрясений для рода. Недавно проигранная война чудом не отобрала у него всё. В моей власти было разграбить его территории, имея численное преимущество в союзниках, но я этого не сделал. Антон Павлович не обманывался — с графом такого не прокатит. Остроградский мягок и приятен на словах, но своевольных подчинённых мастерски прижимал к ногтю.

— Боюсь, я тут не властен выбирать, присоединяюсь, — сдался он, понимая, что если откажется, то развитие его рода отстанет на целое десятилетие, что равносильно самоубийству.

— Денис Юрьевич? — спросил я отца.

— А с каких это пор мы стали дерзить нашему покровителю и сомневаться в его благих намерениях?

— Денис, — шикнул на него Рындин.

Черноярский-старший повернулся к бывшему «другу», который много лет внушал ему как жить, а потом утопил в долгах. Аркадий был похож на советника дьявола своими манерами и внешним видом: иссушенная кожа, глубоко посаженные немигающие глаза-бусинки, вкрадчивый голосок. Мефодий называл его «чемодан костей». Рындин предостерегающе покачал головой из стороны в сторону, намекая отцу держать язык за зубами. Весь его вид говорил: не делай глупостей, соглашайся.

— Тц, — поморщился отец и ткнул пальцем в карту. — Этот кусок чур мой, господа.

— Отлично, значит, все за. Моя управляющая, Марина Васильевна Троекурская, свяжется с вашими стряпчими и подготовит предложение. Не смею никого более задерживать.

Мы не праздновали. Не преломляли вместе хлеб и уж точно не пили из одной кружки. На этой встрече в меню был феод Смольницкого, и заказ повару уже поступил. Снятый на весь день «Империаль» так и остался пустым, а шампанское нетронутым. По меркам обывателя кучу денег выбросили на ветер, но заработали мы целое состояние.

Мне было плевать на свою долю — всё, что я хотел, это бить и бить по Остроградскому, пока его окровавленный труп не свалится без сил. Получив титул графа, я наведу свои порядки, зачем размениваться на меньшее? К тому же управлять разросшимся баронским феодом сложно — придётся растягивать силы и брать лишнюю финансовую нагрузку. В данный момент меня всё устраивало — я контролировал свою небольшую территорию на сто процентов.

А вот титул графа откроет мне доступ к налоговым отчислениям городов, храмов и вассалов. Суммы там немалые — отличный инструмент для решения большинства будущих проблем. Останется только по-другому распределить бюджет.

Бароны согласились на совместный судебный процесс ещё и по другой причине — не хотели появления нового игрока. Ходили слухи, граф подыскивал кандидатуру, чтобы отдать феод Смольницких. После подписания всех бумаг о титуле и закрепления земли никакой суд не примет нашей жалобы. Дескать, поздно спохватились.

— Мои поздравления, сегодня ты уложила этих хряков на лопатки, — сказал я, подавая руку Троекурской, когда она садилась в карету.

— Тише, они ведь могут услышать, — шикнула девушка и забралась внутрь, Нобу и Склодского я отправил сразу к храму, где у нас было запланировано ещё одно мероприятие. — И вообще, своими действиями ты не на шутку рассердишь Его Сиятельство, оно того стоит?

— Мне не нужна земля Смольницких, я собираюсь её продать.

— Что? — подалась вперёд Марина. — Владимир, это ненормально… Поля под пашню лишними не будут. Эй, ты слушаешь меня? — сердито спросила она, когда я отодвинул сетчатую шторочку, посматривая на улицу.

— Да, конечно, не беспокойся, я со всем разберусь. Тебя до суда подбросить?

— Будь добр.

Она раздражённо подняла бровь и застучала носком сапога. Мы молчали. Довольно долго. Слышны были только скрип колёс, покашливания извозчика и проезжающие мимо повозки. В глазах Троекурской сначала читалось желание потыкать в меня чем-то острым, потому что ей не нравилась эта невидимая информационная преграда, но в то же время она желала вести себя профессионально.