Чтение онлайн

Время шло и надо было возвращаться, чтобы в школу не опоздать. Чувствовала я смутно: с одной стороны хорошо, что мертвец просто приснился, с другой — только наметилось настоящее приключение, и тут же исчезло, оказалось обычным сном. Скучно…

Вдруг в траве мелькнуло что-то золотистое. Я сбежала с дорожного откоса, нагнулась. Между сухими стеблями застряла монетка. Когда я шла понизу, она была ко мне ребром, поэтому я ничего не заметила. Двадцать пять копеек.

Та-ак…

По дороге обычно никто кроме нас не ходит. И мы-то не ходим, а ездим верхом. В рабочей одежде ни один нормальный человек денег носить не будет.

Значит, ночью на этом самом месте действительно лежал мертвец. Двадцать пять копеек выкатились у него из кармана. Или из кармана у того, кто его убил и потом спрятал тело. Запросто может быть. Человек нагибается, чтобы поднять и потащить труп, и в этот момент монета падает в траву.

Как хорошо, что ночью мы здесь не слишком задержались! А то напоролись бы на убийцу…

Порядочный сыщик исследовал бы траву еще раз, потщательней. Мало ли, какие-нибудь дополнительные улики отыщутся. Но у меня не было времени. Я воткнула в землю там, где нашла монету, сучок, потом подобрала несколько камешков и сложила их кучкой на обочине как раз напротив сучка. Проще было бы начертить стрелочку, но я боялась — вдруг убийцу потянет на место преступления, стрелка тогда точно возбудит его подозрения, камешков же он может не заметить — мало ли их валяется на истоптанной копытами просёлочной дороге?

Наших я догнала на полпути в село. Аня спросила:

— Где ты была? Мы тебя ждали, ждали…

Так повелось, что в школу мы выходим вместе. Только в селе Аня ускоряет шаг, чтобы показать, что ей уже шестнадцать, она взрослая и с малолетками её связывает только общая дорога. Арсен, наоборот, отстаёт — ну не может он появиться на люди рядом с девчонками, пусть даже потом всё равно мы очутимся в одном классе.

Ане я ответила неопределённо:

— Да так… Дела…

Верка сразу поняла, что за дела. Взяла меня под руку и прошипела тихонько:

— Ты что, сдурела? Зачем ты ходила туда? Мы ж договорились…

— Знаешь, этого мужика убрали!

— Конечно, убрали! Зарыли где-нибудь в лесу. И тебя уберут, если будешь соваться, куда не надо.

— Я ж днём… В смысле, утром, сейчас же светло.

Верка тяжело вздохнула:

— Ой, можно подумать, ты телек не смотришь, газет не читаешь! Этим-то какая разница, когда убивать? Они ж никого не боятся, милиция им по фигу…

Конечно, Верка была права. Просто никак не получалось представить, что здесь, в лесу рядом с домом, меня подстерегает настоящая опасность. Это же не село, где лазят всякие Крапивихи…

Очень может быть, что этот несчастный мужик из мафии, он решил работать на конкурентов и его убрали. Вполне могло случиться и такое, что он — бизнесмен и не пожелал мафии платить. Но возможно и то, что убитый — конокрад. Это было бы хуже всего.

Конокрады бывают разные. Угоняют лошадей сельские пацаны, чтобы покататься. Такие нам не опасны. У нас охрана, Акташ во дворе и конюха дежурят, на окнах и на входе в конюшню — решётки. Да и спортивные лошади — не деревенские клячи, далеко не каждый всадник на них усидит. Если даже мальчишки смогут вывести наших лошадей из конюшни, то больше десяти метров не проедут. Лошади посбрасывают их, и совершенно разумно поступят с конской точки зрения, — что за тренировки по ночам?!

Есть в Крыму и взрослые конокрады, серьёзные. Они гораздо опасней. Угнанных лошадей они сдают на мясо. Вся копчённая колбаса делается с добавлением конины. Кстати, поэтому мы её даже за деньги в рот не возьмём.

Верка, например, говорит, что скорее съест кусочек человека, чем кусочек лошади, особенно если человек будет чужой, а лошадь — знакомая. Я попыталась представить себе, будто попала на необитаемый остров… И решила, что скорее вообще умру с голоду, чем вообще кого-нибудь съем.

Взрослые конокрады — люди практичные. Они верхом не ездят, уводят лошадей в поводу, ведь если на лошади ехать до места назначения, она может вес потерять. А килограмм живого веса четыре гривны стоит.

Такие для нас тоже не очень опасны. Именно потому, что практичные. Зачем они будут рисковать, связываться с конюхами, с собакой, когда по сёлам деревенские лошади пасутся без присмотра? Их легче увести, да к тому же искать их так долго и упорно как породистых, никто не будет.

Главная ценность породистых лошадей — их кровь, их спортивные способности. Это привлекает конокрадов организованных, они украденных лошадей продают на другом конце страны, а то и в другом государстве. Они даже перекрашивают их, меняют клеймо или делают отметины, которых раньше не было, например, фальшивую звёздочку во лбу — Владимир Борисович нам об этом рассказывал.

Перед тем, как устраивать налёт на конюшню, они обязательно разведают, кто и как её охраняет. Так что ночной покойник вполне может оказаться разведчиком, которому не повезло.

Интересно, если конокрады узнают, что одного из них убили, откажутся они от нападения или нет?

Я никак не могла избавиться от этих тревожных мыслей, и не могла думать ни о чем кроме как помешать увести Боргеза, Змею, Виннифред, Баяниста, поэтому когда над головой раздалось:

— Измайлова, встань, тебе говорю! Отвечай! — я, конечно, вскочила, но никак не могла сообразить, где нахожусь.

Вышло как в анекдоте про студентов. Идёт экзамен, профессор говорит: «Вопрос на «отлично» — Как меня зовут?» — Молчание в ответ. «Вопрос на «хорошо» — Какого цвета учебник?» — Молчание в ответ. «Вопрос на «удовлетворительно» — Какой предмет вы сдаёте?!»

Так вот, я даже не вспомнила какой идёт урок, хотя мне громко подсказывали со всех сторон, что говорить. Получила, естественно, «пару». И только потом, когда опустилась на место, сообразила, что схлопотала двойку по любимой химии, но не стала ни заниматься уроком, ни даже книжку интересную читать. Представьте, будто это вашу лошадь вот-вот могут украсть — тогда меня поймёте.

В конце концов я решила, что зациклившись на одной мысли, можно и с ума сойти, а раз ничего в голову не приходит, надо с кем-то посоветоваться. Лучше всего — с Олегом. Он мой друг, и кажется, у него есть опыт в «таких» делах. Делах, связанных с мертвецами.

До вечера выбраться к Олегу не удалось. Школа, потом тренировки. После тренировок, как обычно, тётя Оля отправила нас делать уроки. Я пошла за ней на кухню.

— Тётя Оля…

— Да, Света?

— Можно, я уроки потом сделаю? Мне надо к одной девчонке… К Вале. Она просила зайти вечером.

— Уже скоро стемнеет… — мне показалось, тётя Оля угадала, что ни к какой Вальке я не собираюсь. — Ну ладно, иди. Только недолго. А потом зайдёшь к нам, Владимир Борисович должен быть дома, он за мной поедет и тебя на ферму отвезёт. Не стоит одной ходить ночью по этой дороге. Очень она мне не нравится…

Знала бы тётя Оля про наше с Веркой приключение! Если бы знала, точно никуда бы не отпустила. Я притворилась послушной:

— Хорошо, тётя Оля! Конечно! Я недолго!

…К Вальке всё-таки пришлось заглянуть, предупредить её, чтобы всем рассказывала, будто я целый вечер просидела у неё в гостях.