Чтение онлайн

— Думаешь, я никогда не ходила на свидания? — спрашиваю я со смешком. — Вот почему я никогда не принимаю бесплатные напитки в баре. Бесплатный сыр только в мышеловке.

«Прошу прощения, но я не понимаю, что ты пытаешься сказать».

Я вздыхаю.

Я скучаю по Джейн.

Джейн.

Если бы Джейн была здесь, она бы посмеялась. Даже в такой напряженной и странной ситуации она бы постаралась улыбнуться и сохранить позитивный настрой. Слушай, ты ведь получаешь отпуск, который тебе так отчаянно нужен, верно? Может, найдем горячие источники, чтобы расслабиться?

Я не могу больше валять дурака. Прошло уже слишком много времени. Насколько я знаю, моя подруга мертва. Спарилась или вышла замуж против воли. Исчезла на дальних рубежах известной вселенной.

Хотя… «известная вселенная» — это не совсем верно. Ничего из этого не было мне известно, пока меня не похитили тупоголовые друзья Табби Кэт.

— Каждый раз, когда я берусь за кейтеринг для этой женщины, что-то идет не так, — бормочу я, игнорируя жжение слез в глазах, когда поворачиваюсь и направляюсь в ванную.

Как ни странно, робот-компьютер с ИИ не обеспечивает того общения, в котором я так отчаянно нуждаюсь. Большой Д интересен, но его нет рядом достаточно часто, чтобы унять глубокую зияющую пасть одиночества в моей груди.

Как бы я ни старалась быть позитивной, как бы ни надеялась, я осознаю, что моя ситуация плоха. Хуже того, она практически безнадежна. Шансы вернуться на Землю практически равны нулю. Я знаю это. Знаю. Но момент, когда я потеряю всякую надежду, станет моментом, когда я потеряю рассудок окончательно.

Добравшись до ванной, я роняю шкуру на пол и проверяю, высох ли мой космический костюм цвета жвачки. Нет. Даже трусы все еще мокрые. Влажность в этих чертовых джунглях зашкаливает. Не знаю, который час — как будто это вообще имеет значение — но здесь жарко как в аду. Пот стекает по лицу и скапливается над верхней губой. Я стираю его рукой, делая вид, что каждая капля жидкости, которую я вытираю — это пот. Я не плачу. Не плачу.

Я приседаю на корточки на полу, все еще полностью голая, но мне плевать, и обхватываю себя руками. Прижавшись лбом к коленям и зажмурившись, я изо всех сил стараюсь вернуть себе бодрый настрой. Я не смогу спасти Джейн — даже себя спасти не смогу — если такая простая вещь, как мокрый скафандр, может меня сломать.

Но дело не в скафандре.

Дело во всем сразу.

Я откидываюсь назад и поворачиваюсь, прижимаясь спиной к стене, и смотрю на унитаз в другом конце комнаты. Лианы обвивают стены вокруг него, и определенный мускусный запах доносится в мою сторону. Этот гребаный инопланетный дракон снова нассал на него, да? Да, и все же запах странным образом не такой уж неприятный. Мне он почти нравится, и это вызывает у меня полное отвращение к самой себе.

Я начинаю рыдать, закрыв лицо руками.

Я плачу так сильно, что не замечаю Большого Д, пока он не оказывается прямо рядом, нюхая мои волосы и шевеля спутавшиеся пряди своим теплым дыханием. Я поднимаю лицо и вижу его в дюймах от себя: ноздри раздуты, зрачки расширены, рот закрыт так, что кажется, будто его у него вообще нет.

Не знаю, в какой момент я настолько с ним свыклась, что начала считать другом. Теперь, когда переводчик полностью уничтожен, он кажется в сто раз более чуждым, чем раньше. У нас нет абсолютно никакой возможности общаться. По крайней мере, когда другой человек говорит на другом языке, есть что-то общее. Смех. Улыбки. Жесты.

— Я хочу домой, — говорю я ему, не заботясь о том, решит ли он наконец, что с него хватит, и съест меня.

Представляю, что все закончится быстро. Мне не придется чувствовать эту невозможную беспомощность, это чувство невероятной ничтожности в огромной и безжалостной солнечной системе. Мне это раньше и в голову не приходило, понимаете? Типа, родился на Земле — умрешь на Земле. Что будет со мной, если я умру здесь? Что, если я не смогу реинкарнировать или попасть в рай, или что там еще? Что, если нахождение в космосе полностью разрушает мою связь с Матерью-Землей… или типа того?

— Я не хочу здесь оставаться. Мне нужно вернуться на рынок, чтобы найти подругу.

Большой Д смотрит на меня сверху вниз, а затем садится на задние лапы, хлеща хвостом позади себя. Он тянется и трет один из своих массивных рогов предплечьем. Только тогда я замечаю переводчик у него на голове. В смысле, я думаю, что это переводчик. Он похож на тот, что сломался, только этот оскорбительно-лаймового цвета вместо ярко-розового «Барби».

Он использует хвост, чтобы снять его со своей головы и надеть на мою.

Его рот рябит, когда он говорит, словно он больше рычит, чем произносит слова.

— Нельзя… идти… рынок.

Он наклоняется ко мне, словно подчеркивая свою мысль, оказываясь прямо перед моим лицом. У этого парня абсолютно нулевое чувство личного пространства.

— Смерть… принудительное спаривание… тюрьма.

— Ты это уже говорил, — начинаю я, снимая гарнитуру и жестикулируя ею в его сторону.

Если бы он просто взял ее, мы могли бы продолжить наш разговор.

В кои-то веки он действительно это делает, используя хвост, чтобы надеть переводчик обратно. Это лучший шанс, который у меня был до сих пор, и я не собираюсь его упускать.

— Слушай, если я надену этот костюм, — я указываю на одежду для убедительности, — и возьму с собой ценные предметы, предметы, которые стоят дороже, чем я, тогда я смогу выменять информацию о моей подруге, Джейн.

Я делаю паузу. Большой Д не выглядит убежденным. На самом деле, он выглядит напряженным, поднимая голову в сторону дверного проема, подбородок вскинут, ноздри раздуваются, втягивая запах.

Там что-то должно быть. Шипы встают дыбом на его шее, изгибе спины и вдоль хвоста, и из него вырывается рык, от которого у меня бегут мурашки. Я делаю все возможное, чтобы переключить его внимание.

— Нет, не просто подруга, — выпаливаю я, отчаянно пытаясь заставить его понять. — Скорее как сестра. Да, сестра. Тебе это понятно? У твоего народа есть сестры?

По тому, как Большой Д оборачивается на меня, у меня возникает мысль, что, возможно, у них — Аспис или кто они там — есть сестры. Он наклоняет голову, шипы на его теле снова ложатся плоско.

Я облизываю губы и чувствую вкус пота. Мерзость.

— Если ты поможешь мне добраться до рынка, дальше я сама. Тебе не обязательно заходить. Тебе больше никогда не придется меня видеть. Разве это не здорово? Весь дом будет в твоем распоряжении.