Чтение онлайн

Неправда!
– отвечал про себя Каспар.

Скорее, профессор не понял бы бегства. Он так хотел, чтобы кто-нибудь из его окружения срубил хоть какой-то куш! Но если бы у кого-то все сорвалось, он бы отнесся к этому с виртуозным философическим пофигизмом. Пожалуй, только сейчас "доктору Ярошевскому" пришло в голову задуматься, каково было Олиньке после смерти профессора. Действительно, приятного мало! Сам Каспар не остался бы на ее месте на спорных двадцати метрах. Переждал бы бурю где-нибудь в укрытии. Попросту говоря, струсил бы! Он так и сказал Олиньке зачем-то: тем более, что вообще плохо представлял себе что ей говорить. Утешать? Но ей почему-то приспичило заполучить Каспара вовсе не словесное утешение. Такой настойчивый спрос на его персону впервые. И потому он поддался на соблазн.

После он уговаривал себя, что как "специалист" в области "межличностных контактов" он должен сам все попробовать. Как настоящий матерый лекарь испытать все панацеи и яды на себе. Его поглотила масса ощущений. Оля была одновременно порывистой, ласковой и стеснительной. И она умилялась тому, что Каспар признается в своих слабостях. Особенно в трусости, конечно. Такая уступка всегда ценится. Ведь этот грех - последнее прибежище скандалисток. Самое тяжкое обвинение для мужчины. Меж тем, каждая вкладывает в это понятие свое содержание. Например, для Оли непростительным малодушием с каспаровой стороны явился бы его отказ вступить с нею в рискованную связь.

– - Но это была бы с моей стороны так называемая "порядочность", ты не находишь?
– спрашивал новояленный храбрец своего категорического судию.

– - Порядочность - это гуманность, - отвечала, не задумываясь, Олинька.
– И ты ее еще проявишь. Когда приедет Игорь, мы все ему скажем. И пусть, наконец, задумается... Ведь он действительно невыносимый!

Каспар не знал, чем крыть. Получалось, что он самонадеянно взял на себя роль странного кукловода, который, как Бог: сначала дал, потом взял... Хотя в сущности, все произошло само. От сводника мало что зависит, с богинями судьбы ему не тягаться. Опять эта невозможность определить свой статус! Да еще и в весьма осложненном переплете: Бекетов его сильнее и мощнее. Они в разных весовых категориях. Ну, хорошо, друзья подерутся, и Каспар уйдет побежденным. Но ради чего все это? Почему женщины во всем видят совершенно иной смысл? Белозерский любил цитировать пассаж Ницше о том, что цель женщины - не мужчина, а ребенок. Неужели Олинька хочет детей от Каспара? Нереально! Дети Каспара не могут появиться вот так, в результате будничного адюльтера... А, может, это лишь отговорки, и доморощенный психотерапевт просто лишен способности впадать в любовную горячку?! Впрочем, была когда-то Зоя... но вряд ли та воздушная нирвана может быть истолкована как классическое "половодье чувств"...

А Олинька читала, что нечего тут умничать, и что люди любят кого-то просто потому, что им нужно с кем-то быть. А если с кем-то одним становится плохо, надо найти кого-то другого. И что в этом постыдного?! Игорь обзывает ее. Попрекает лишним куском ветчины. Поглядывает на других женщин, между прочим! Ненадежен, груб, необразован. Поверхностный циник в личине трубадура. Но это еще что... недавно он ударил Олиньку, а этому уже нет прощенья.

– - А нельзя ли тебе просто попросить у Игорька тайм-аут?
– отчаянно советовал Каспар банальные ходы.
– Скажешь, что временно хочешь пожить одна... или нет: скажи, что приезжает мама! Она ведь может к тебе приехать?

– - При чем тут мама?! Почему ты предлагаешь мне врать? Я хочу, чтобы все по-честному.

– - Но в таких делах невозможно все по-честному! Тут непременно где-нибудь соврешь, смягчишь, сгладишь углы...

Каспар был убежден в том, что говорил, хоть и мораль его была далека от идеала. Потому что идеал, читай честность в амурных делах, недостижим и даже вреден. Стальной логикой парикмахерских "утюжков" не разгладить до конца локоны любовной игры...

– - Нельзя отрезать хвост по частям!
– упрямилась Олинька.
– Я полюбила другого человека. И Игорь имеет право об этом знать. Но ты... ты не бойся. Если тебе не нужны проблемы... я не стану тебе обузой. Если ты меня совсем не любишь...

Голос Оли сценически дрогнул. К тому же она одела очки. И сразу стала такой беззащитной библиотекаршей! Просто удивительно, как преображает облик этот досадный для многих предмет... Девушку в очках хочется лелеять и оберегать. Каспара вообще завораживали несовершенства: дефекты речи, особенно картавость, легкая хромота, неопрятные прически, потекшая тушь... Немедленно вообразилась Олинька беременная: с животом, в очках, близоруко прищурившаяся над томиком Тютчева и закутавшаяся в шаль из свалявшейся шерсти... Приступ щемящей жалости оказался куда ярче, чем воздушная нирвана.

– - Нет, не люблю. Совсем! И ты тоже, как и Игорь, имеешь право знать об этом.

Каспар не знал иного пути, как объяснить ретивой правдолюбке, что он категорически не согласен с предложенным методом. С каких щей он будет влезать в чужие отношения - пусть только этим в жизни он и занимается, пусть даже переплет, в который он нынче вляпался, - прямое следствие его невылупившегося кредо...

И вообще пора спасаться бегством! Что если Олинька и вправду ему уже полюбилась? Надо пресечь эти шашни на корню. На чужой каравай рот не разевай! А если разинул, вовремя захлопни. Хотя... если вдуматься, во всем свои плюсы. Теперь он смело может писать новую главу своей многострадальностраничной монографии. Глава будет о том, как мужчине вести себя с женщиной, которая терпит домашнее насилие и просит помощи. Тема, при всей ее вопиющей актуальности, совершенно не разработана! Ограничиваются советами не лезть в чужой монастырь, сами, мол, разберутся. Однако это примитивное потакание злу... Но и влезать надо с умом - в перчатках дистиллированной безупречной морали, вооружившись скальпелем юридической терминологии. Знание законов действует на людей, - даже несовершенное знание несовершенных законов! Здесь уместно будет извлечь из долгого ящика отцовских связей образ буйной, но обаятельной Лейлы Робертовны. Вклинить в текст для солидности слово специалиста. Тем более, что, как насплетничала Айгуль, неистовая Лейла снова явилась на горизонте. А Сашенька еще смехотворно о врал о том, что пытается скрыться от лучшего юриста...

12. Гордость и предубеждение

Из отцовских потуг к метафизике: "Даже ангелы смущаются, когда их просят о московской прописке".

Каспар решил пока сбежать от Оли. Ему надо охлынуть. Поразмышлять. Олинька пусть тоже поломает голову. Если она сделает правильные выводы, она поднимется на новую ступеньку в своем развитии... Доктор Ярошевский украдкой почувствовал себя местечковым гуру. Иногда можно - если недолго и про себя! Его, правда, немного тревожило, не слишком ли он жестко обошелся с девушкой. Но иначе было не объяснить... Он как-нибудь потом непременно подсластит пилюлю. Скажет, что если бы не Игорь, бесценный друг детства, тогда оно конечно, все было бы иначе...

Пока Каспар лелеял в воображении все радости сослагательного наклонения, его ноги шагали в самом любимом направлении - этот укромный путь когда-то показал Белозерский. И Каспар никогда не упускал случая по нему прошвырнуться: почти центр мегаполиса - и такие тихие живописные трущобы, обрамляющие железную дорогу. Натура для съемок глухой провинции. Дети играют в индейцев, тетенька в ситцевом халате развешивает белье во дворе, азербайджанская диаспора играет в нарды, старожилы в кальсонах читают газеты... Маленькие радости теплой осени! Каспар был бы не прочь поселиться в этой непафосной слободке: отсюда можно пешком до трех вокзалов и прочих стратегически важных точек, рядом дружеская пристань имени незабвенного профессора, и даже арбитражный суд, о котором остались такие неожиданно приятные воспоминания. Теперь немного грустно проходить мимо...

Зато, - хвала небесам, - здесь можно встретить милое знакомое лицо. Наташа, помощница легкомысленного судьи! Идет, нахмуренная и уставшая. Когда Каспар окликнул ее, она не сразу подняла голову.

– - Нельзя так глубоко уходить в себя, а то выйдешь с черного хода!

Наташа вяло улыбнулась. Ей, похоже, сейчас было не до светского щебетания. Каспар хотел быстро распрощаться, но услышал вопрос:

– - А ты когда снова к нам придешь?

– - Не приду больше. Я теперь уволенный в запас, так сказать...

Слово за слово, он выложил усталой Наташе обидную историю своей незадавшейся журналисткой карьеры. Она почему-то сразу оживилась, стала интересоваться дальнейшей перспективой. Каспар и тут не стал таиться, хотя обычно он старался не развивать тему своих занятий с мало знакомыми людьми. Прикрывался учебой в институте и грядущей защитой диплома. Но Наташе можно было не заливать: про институт этики и права она слышала и справедливо называла его "шарашкиной конторой", а вот тема "межличностных контактов" ее занимала гораздо больше.