Чтение онлайн

– - Видишь ли, Танюше при всей ее ушлости не очень везет. Улавливаю я одним чувствительным местом скорый крах ее бизнеса. А она дама осторожная и предусмотрительная, шишек в свое время набила. Соломку себе на месте падения подстелить умеет. В общем, думаю я, что все из-за квартирного вопроса. Сестрица не прочь переждать смутные дни в моей квартире. В моей и маминой. Но мама, как я уже говорила, весь год почти безвылазно на даче. И никогда не будет против того, чтобы Танечка пожила у нас - конечно, если меня и дочки не будет... Тем более, рядом с нами хорошая школа, куда Танька мечтала устроить сына. Он у нее как раз в следующем году заканчивает начальную школу...

– - А как же ее муж? Как я понял, у них общий бизнес... или он тоже переселится в твою квартиру? Твоя мама от него тоже без ума?
– усомнился Каспар.

– - Вот когда бизнес лопнет, тогда и муж схлынет, неужели не понятно?!
– раздражалась Наташа.
– У Таньки такой принцип: если человек связан с неудачей - с ним надо расставаться! У нее ведь и с первым мужем так: чего-то они замутили, замудрили, а как затея забуксовала - муж с воза, кобыле легче...

– - Предательский принцип!

Наташа вздохнула и задумалась. Все-таки не было в ней судейской категоричности. Не нравилось ей выносить однозначные суждения:

– - Не так все просто. Видишь ли, она ведь не то, чтобы бросает в трудную минуту - она дает возможность начать другое дело, но без нее. Тут есть тонкий момент: Таня всегда дает что-то вроде отступных. Не только в материальном смысле. Своего первого мужа она устроила на хорошую работу по знакомству. Носилась, выбивала для него какие-то долги. В общем, сама осталась ни с чем, но ему оставила возможность снова подняться. Он собственно так и сделал. Согласись, так бывает: начинаешь жить с человеком. С ним тебе хорошо. Энергия на подъеме. Но проходит время - и все меняется. Из последних сил бьетесь - и все равно непруха. И у тебя, и у него. Особенно, если дело у вас общее, и оно не идет. И все усилия коту под хвост. Вот тогда...

– - ... имеет смысл разбежаться и начать вкалывать поодиночке. И все пойдет на поправку?!
– негодовал Каспар.
– Чушь! Этак мужу можно и ураган во Флориде инкриминировать! А как же быть с объективными причинами неудач? А с презумпцией невиновности? И, на худой конец, быть вместе в горе и в радости... Почему во всем виноват всегда тот, кто ближе всех?!

– - А как ты хотел! Именно так. Ближний - он и есть крайний. Это наипервейший закон семейной жизни. Какая невиновность?! Презумпция виновности, дорогой друг! Хотя, впрочем, откуда тебе это знать...

Действительно! Тут Наташе не откажешь в правоте. Да и в последующем с ней трудно не согласиться: Каспар увлекается "межличностными контактами" до поры до времени - пока сам не попадется в брачные узы. Тогда его взгляды претерпят кардинальные изменения. И он уже поостережется столь легкомысленно ввергать двух ни в чем не повинных людей в такое изнурительное предприятие как юридический или гражданский брак... Что ж, как знать. С подобным взглядом он был хорошо знаком. И был хорошо натренирован по части обороны своих непопулярных нынче концепций. А потому давно уже не бросался на амбразуры, а плавно маневрировал между контраргументами. Ведь чаще всего человек спорит не с оппонентом, а с самим собой.

– - И вообще, скоро куда актуальней будет помощь в грамотном разводе, - пессимистически подытожила Наташа.
– Людям будет что делить... И нет большего блага на Земле, чем оказаться обеспеченным и свободным!

– - Допустим. Тебе виднее. Только что-то маловато я встречал однолюбов. Вокруг одни рецидивисты...

И так они дискутировали до ночи, постепенно позабыв о сестре-лазутчице, строившей злодейские планы. Таким образом, шагая к закрытию метро, Каспар поймал себя на том, что так и не понял, какой помощи ждала от него Наташа. Совета по части укрощения Таниных поползновений? Или все же хотела, чтобы Каспар переупрямил ее несокрушимое неприятие института брака? Но, так или иначе, оба выговорились и, кажется, остались довольны. Каспар вдоволь нацитировался самого себя - а когда еще представился бы такой случай! Времена Коли Фокусника и его причудливых семинаров давно канули в Лету... А до сих пор не рожденное детище "Инстинкт и необходимость" требовало обкатки в риторических баталиях:

– - Я ведь во многом с тобой согласен. Я не сводник-маньяк, который, как Гулливер с лилипутами, играет с людьми: этого поженим с этой, а ту выдадим за третьего. Я всего лишь хочу предложить более гуманные модели сожительства. Словцо это дискредитировано правоохранительными органами - и нет им прощения! Умение гармонично сожительствовать - важное составляющее личного успеха. И, кстати, я совсем не понимаю, почему этот глагол сузили до его второго и неглавного значения "состоять в интимных отношениях"! Семантика предусматривает куда более широкий смысл. Сожительствовать - значит "совместно жить с кем-нибудь", как свидетельствует нам толковый словарь, скажем, Ушакова. Таким образом, нам приходится сожительствовать со всем сложным комплексом домочадцев, включая тараканов, мышей, древесных червячков и даже комнатные растения. А бывают еще и вредные соседи, и гроздья родственников на боковых ветвях твоего генеалогического дерева...

– - Вот ты загнул - сложный комплекс домочадцев, включая тараканов!
– хохотала Наташа.

– - Зря смеешься! Именно так. И если бы люди научились серьезно и спокойно строить отношения со всякой тварью, обитающей рядом с ним, то и ближние перестали бы быть крайними, по твоему меткому выражению. Потому что и с тараканом надо уметь договориться! Недаром некоторые ретивые хозяева все травят и травят паразитов, а воз и ныне там. Все потому, что формальный логический подход здесь не работает. Думают, яд рассыпали - и дело в шляпе. Ан нет! Надо с паразитом поговорить на его языке. Уважить его. Ощутить себя с ним в одном Великом круговороте матери-природы. А научишься с меньшими братьями жить в мире и согласии - и с большими братьями общий язык найдешь.

– - Ага, натренируешься на таракашках - и жен легче будет травить!
– продолжала веселиться Наташа.

– - Вот видишь - ты уже позитивнее смотришь на проблему, - парировал Каспар.
– Значит, я чего-нибудь да стою как психотерапевт-самоучка. А что касается травли домочадцев... не устаю повторять, что семья умерла. Умерла в той форме, которая была закреплена цивилизацией. Необходим новый гендерный подход, - вставил-таки нелюбимое умное словцо Каспар.
– Именно поэтому вопрос отношения полов как никогда актуален. Инстинкт-то никуда не делся.

– - Не факт. Скоро и инстинктам хана. Разгул гомосексуализма и прочей демократии приведет к тому, что Третий Рим падет также, как и первый.

– - Но на наш-то век еще хватит. Прикрываться скорым концом света - типичное малодушие и признак исследовательской немощи. Мы еще покоптим небо! Пусть даже нас занесут в Красную книгу - индивидуумов со скучной традиционной ориентацией...

Про Шлыкова и Аксинию Наташа не особенно слушала. Что ей до них, ненадежных организаторов, если под руководством Тани она уже втянулась в переписку с таинственным австралийцем с литовскими корнями. И, в общем, в письмах он вполне даже ничего... Только вот на его фотографию Наташа взглянуть не спешила. Удивительно, но факт! Полное развенчание мифа о непреодолимом женском любопытстве. Она лепила неловкие отговорки о том, что с лица воду не пить, что зачем ей загружать сознание визуальным образом того, с кем все равно детей не крестить... И, наконец, к чему лишний повод для жалости (если Варанавичус окажется форменным сморчком) - или для фантазий (если остроумный респондент окажется вдобавок красавчиком)!

Ну, кого она хочет обмануть! Ее зацепил заокеанский Слава, и она, конечно, боится разочарования. Налицо типичная романтизация образа, которую не истребили витающий рядом дух судейской мантии и сокрушительные ветра эмасипации. Впрочем, как раз судейская мантия как раз способствует парадоксам: ведь фотография - что-то вроде улики, вещдока. А электронная переписка - отнюдь. Ее эфемерная виртуальность и принадлежность пока что узкому кругу революционеров дают простор для эпистолярных шалостей. Для того, чего бумага не стерпит, что бы там ни вещали поговорки. Наташа как судебный работник перед бумагой робеет, а у волшебного экрана можно отпустить себя и порезвиться. И помечтать без последствий. И, конечно, надо было выдумать корыстолюбие сестрицы, чтобы скрыть от себя истинную причину беспокойства.