Чтение онлайн

«Муж!»- чуть не сорвалось однажды у Дианки с языка, но она вовремя спохватилась: зачем и Кате голову задуривать, она не поймет, она еще маленькая.

А маленькая Катя взяла и удивила всех. Под выходной день, когда девчонки в общежитии собирались кто в кино, а кто домой, в деревню, шумно распахнулась дверь, и в комнату ввалился огромный парень. Не парень — богатырь с картины Васнецова. Вслед за ним проскользнула и Катя.

— Знакомьтесь, — сказала она тоненько, — это Федя.

— Федя — жених, — добавил богатырь

И Катя подтвердила:

— Мой жених, девочки.

Дианка так и села.

— А сколько же вы дней знакомый

— Сколько? — засмеялась Катя и стала отсчитывать на пальцах. — Если считать с сегодняшним, то девять, а что?

Дианка ничего больше спрашивать не стала, а поставила на плитку чайник: хоть угостить жениха с невестой. Но Федя чаю ждать не стал, а с ходу ударил по песням: «Брошено в пургу сердце на снегу…» Причем он так широко жестикулировал, будто и в самом деле разрывал себе грудь и вырывал оттуда сердце.

Как ни была Катя занята своим женихом, все же она заметила, что Федя девчонкам не понравился, и отослала его в кинотеатр за билетами. Сама подошла к Дианке и обняла ее сзади за плечи:

— Осуждаешь?

— Да кто он? — взорвалась Дианка. — Ты хоть фамилию у него спросила?

— И фамилию, и имя, и даже отчество. Он мне все как есть рассказал. И что женат был два раза, да все жены неподходящие попадались.

— А ты подходящая?

— А я подходящая! Потому что щи умею варить. Он мне так и сказал: «Вари мне каждый день щи, и я буду счастлив». Вот!

— Ну, не знаю, — пожала плечами Дианка, — если только в этом счастье…

— А еще у него комната есть! — постаралась закрепить свои позиции Катя. — В городе жить буду!

— А как же с работой? Ведь тебе колхоз направление на курсы дал!

— Ну и что, что колхоз? Хватит того, что у меня мать с отцом всю свою жизнь в колхозе проработали! И знаешь, хватит меня учить, я не маленькая!

С этого дня Катю будто подменили. Она и думать ни о чем больше не могла, как только о своем женихе: Федя сказал, Федя велел, Федя потребовал.

Дианка молчала. Глядя на подругу и осуждая ее, она думала: «Чем я лучше? Надо материальную часть изучать, а я гляжу на трактор, а вижу пруд у крепостной стены и плывущего по воде черного лебедя. Нет, нельзя так, нельзя, — корила она себя, — надо всерьез взяться за учебу. Завалю экзамены, вот позо-ру-то будет. Хоть домой не являйся».

Теперь Мать уже знала о курсах механизаторов — Дианка сама ей рассказала, когда приезжала в Веселые Ключи. Матери рассказала да еще Коле. Мать ничего не ответила, лишь заплакала, а Коля, наоборот, одобрил:

— Ты ведь агрономом хочешь стать, а агроном должен сам испытать, каково нашему брату, механизатору, приходится.

— А ты откуда знаешь, кем я хочу стать? — вспылила Дианка.

— Я все про тебя знаю.

Дианка и вправду еще в школе мечтала стать агрономом, но ведь в городе не было такого института, ехать куда-нибудь далеко побоялась. Да и не хотелось мать одну оставлять. Хорошо, что курсы под руку подвернулись: и работа будет приличная, и все-таки дома, под родной крышей. Но это когда еще будет, сейчас надо забыть обо всем на свете и заниматься, заниматься.

Дианка так и делала. Целыми днями она возилась с деталями трактора, собирала и вновь разбирала коробку скоростей, изучала задний мост, два раза выезжала уже сама за ворота училища.

Геннадий подсмеивался над ней:

— Ты так заучилась, что не заметила, как всех своих подружек порастеряла.

— Как это растеряла?

— А где они? Где?

— В самом деле, — удивлялась Дианка, как это она не увидела, что все девчонки куда-то поисчезали: то выходили замуж, то возвращались домой в деревню, а то в городе на заводы устраивались. И остались они с Катей вдвоем. Правда, та тоже стала появляться на занятиях все реже и реже. Наверное, не успевала своему Феде щи готовить. И только Дианка не сдавалась. Конечно, она уже на практике убедилась: не женское это дело — трактор, а бросить курсы не могла, не позволяла себе, упорствовала.

— Подумаешь, — отвечала Геннадию, — осталась одна, ну и что из этого? Может, я и не девчонка вовсе? Может, меня мама по ошибке такой родила?

— Правильно, — соглашался Геннадий, — ты парень что надо.

Он хоть и издевался над Дианкой, но в глубине души восхищался ее упорством. Ребята, кто послабей, и те не выдерживали, а она все еще держалась. Ходила, вся вымазанная в мазуте, пальцы в кровь посбивала.

Преподаватели на курсах даже ребятам ставили ее в пример, а Дианка вдруг загрустила. Подходило время экзаменов, она так хотела, чтоб на них присутствовал кто-нибудь из близких и поглядел, чему она тут научилась. Хотя бы мама, но ведь той все некогда, хотя бы Юлька на худой конец, хотя бы художник…

Несмотря на занятость, все-таки она выбрала свободный часок и вновь отправилась к пруду у крепостной стены. Подошла поближе к воде и не узнала своего любимого места. Когда-то яркая зелень деревьев, что так радовала глаз, теперь пожухла, потемнела, вода уже не была прозрачно-чистой, черный лебедь, плывущий по ней, не походил на сказочного принца, скорее был похож на пьяницу с красным носом. Лишь по-прежнему билась о берег полузатонувшая лодка.

Дианка посидела на берегу, откуда был виден горбатый мостик, вспомнила козу, бежавшую через этот мостик, вспомнила художника… У него еще были такие синие доверчивые глаза.

Налетел ветер, качнул лодку, и прямо в лодку посыпались листья клена.

«Вот и осень идет… — подумала Дианка. — Как скоро! Кажется, только вчера была весна и была свадьба, а лето прошло — и не заметила. Вот так и жизнь пройдет, потом спохватишься…»

Выходя из парка, она замешкалась, глядя на веселые карусели, и тут ее кто-то окликнул:

— Эй!

Она обернулась и увидела его, того художника, хотя узнать его сейчас было довольно трудно. В яркой рубашке, с гитарой, и глаза почему-то совсем не синие…

Дианка стояла, а он медленно подходил к ней, и на нее вдруг неизвестно отчего вдруг нахлынуло такое чувство, что, подойди он сейчас и скажи: пойдем со мной, она, не раздумывая, согласится.

Он и сказал:

Пойдемте, я познакомлю вас со своими друзьями.

Друзья были немного навеселе, это она еще издали увидела, но отказаться не посмела, хотя и заметила, что парни откровенно и нагло разглядывают ее. А один, маленький и бородатый, даже языком прищелкнул:

— Ну, Юрка, откопал натуру. Уступи на денек, будь другом.