Чтение онлайн

Парни захохотали, а Дианка чуть не расплакалась: торгуют ее среди бела дня, как на базаре вещь какую-нибудь. Сгорая от стыда, она оглянулась на Юрия, словно ища у него защиты, но тот тоже смеялся, гордый, довольный.

И тогда Дианка рванулась от них. Прочь, прочь, лишь бы не видеть этих пронзительных, оценивающих взглядов, не слышать этого издевательского смеха! Сзади до нее донеслось:

— Что с тобой? Куда ты?

Чтобы не слышать его голоса, гулких догоняющих шагов, она шмыгнула в какую-то подворотню, забежала в подъезд дома. Ребятишки, стоявшие на лестнице, шарахнулись от нее как от чумной. Она прислонилась к перилам лестницы и только теперь дала волю слезам.

Эх, Юрий, Юрий! Про козу рассказал, про детство, а она и поверила. Хотела и ему все рассказать: и про Веселые Ключи, и про дубы. Когда нравится человек, всегда хочется поделиться с ним хоть мечтами, хоть воспоминаниями. Нет, нет, нет, нет, с этой минуты она и думать о нем не будет, не то что ждать новой встречи и надеяться.

Дианка и вправду не думала. Целую неделю. Запретила себе строго-настрого. А тут и экзамены подоспели.

Геннадий примчался в девичью половину общежития ни свет ни заря.

— Подъем!

— Какой подъем? — устало улыбнулась ему Дианка. — Я совсем и не ложилась. Всю ночь зубрила.

— А вот это напрасно! — сказал Геннадий. — Ослабеешь — руль в руках не удержишь.

— Не волнуйся, как-нибудь удержу! Мне бы по теории не срезаться!

Пока собиралась приемная комиссия, пока распределяли порядок групп, Дианка без дела слонялась по двору. На дворе в ожидании своей очереди стояло несколько тракторов «Беларусь». С одним из них Дианка уже была знакома. Она подошла к нему и похлопала ладонью по блестящему капоту:

«Эх ты, горемыка: тебе бы сейчас в поле, зябь поднимать, а ты тут маешься».

На втором этаже открылось окно, и Геннадий позвал ее в класс — начинались экзамены.

Как она отвечала по теории, Дианка не помнила. Просто говорила заученные фразы, не вникая в их смысл, а сама думала: «Хоть бы уж скорей сесть за трактор, все-таки живая душа».

Но выпускников было много, экзамены затягивались, и к тому времени, когда подошла очередь Дианки, у нее уже не было ни сил, ни желания. Да и трактор тоже, видать, умаялся: от его разгоряченного тела шел пар и окутывал кабину, как дымом. Дианка нырнула в этот дым, словно спряталась от посторонних глаз, включила зажигание, развернулась на все сто восемьдесят и выехала за ворота.

Неподалеку от зданий училища начиналось поле, но оно уже было все вспахано-перепахано.

«Только горючее зря жечь», — пожалела Дианка.

Но все-таки она спрыгнула с трактора и, как ее учили накануне, легко и справно прицепила плуги, отрегулировала их на нужную глубину и лишь тогда оглянулась на комиссию: дескать, можно?

Директор махнула рукой: начинай!

А потом уже Дианка ни о чем не думала и ничего не хотела кроме того, чтоб трактор ее слушался. И он слушался. Как будто знал, что от этого его послушания зависит многое. Например, дадут или не да- дут Дианке диплом. И может ли она со спокойной совестью вернуться в Веселые Ключи.

Экзамен заключался в том, что нужно было не. только вспахать поле, но и проделать на тракторе все то, что предлагала комиссия. А она предложила несколько раз развернуться то вправо, то влево. Дианка проделала все это.

Наконец ей разрешили остановиться. К Дианке подошла директор:

— Молодец, Хотулева! Не посрамила нашей женской чести!

И другие члены комиссии тоже поспешили заверить, что уж кто-кто, а Хотулева Диана Михайловна достойна диплома механизатора.

Смешно было слышать ей: Диана Михайловна, и она чуть не расхохоталась, получая в руки диплом, но все же сдержалась.

— Спасибо за доверие.

Тут же подскочил Геннадий и, недолго думая, предложил как можно быстрее отпраздновать это дело.

— А то как сядешь на трактор, так он и рассыплется под тобой. Без смазки.

Быстренько собралась компания, ребята подхватили Дианку под руки, но тут, запыхавшаяся, взволнованная, в класс влетела Катя:

— Дианка, там тебя какой-то молодой человек спрашивает!

— Какой молодой человек?

— Симпатичный!

«Наверное, Коля, — подумала Дианка, она ведь ему говорила, когда заканчиваются курсы, вот он и прикатил. — Молодец, Коля!»

Она быстро сбежала по лестнице, на ходу заплетая растрепавшуюся косу, выбежала во двор: возле старой липы, притулившейся у забора, стоял Юрий.

— Здравствуйте, — растерялась Дианка.

Вместо ответа он протянул ей две красные гвоздички:

— Поздравляю!

Дианка перебирала в руке гвоздики и не поднимала глаз.

— А как вы узнали?

— Тетя Маруся сказала. Комендантша.

— Значит, вы меня искали? А зачем?

Юрий немного помолчал.

— Чтоб попросить прощения. За тот случай в парке. Это такой народ, художники. Для них мать родная — натура.

Мимо них, стуча сапогами, прошествовала вся компания.

— Так мы тебя ждем! — напомнил Геннадий. Дианка не слышала.

— У меня тоже есть друзья, — сказала она Юрию, — три дуба в лесу. Дон-Кихот, Санчо Панса и Разбойник.

Сказала и ждала, что он ответит, ведь она никому до сих пор не рассказывала про свои дубы, ему вот рассказала, потому что поверила: уж он-то не будет смеяться, поймет, что и деревья тоже могут быть друзьями. И он понял это, улыбнулся и тихо пожал руку, словно еще раз прощения попросил. И глаза у него снова стали доверчивыми и синими.

Они вышли на улицу, еще не зная, куда и зачем они идут, но толпа тотчас же окружила их, поволокла куда-то. Люди шли, толкались, обгоняли их, ругались, но Дианка словно не слышала, не чувствовала ничего. Она видела лишь красные гвоздички в своей руке. Ветер шевелил лепестки, и гвоздики были похожи на два маленьких огонька. И она загораживала их ладошкой, чтоб не погасли.

Скоро они подошли к Днепру и, не сговариваясь, остановились на мосту. Далеко-далеко, куда уходила река, садилось солнце, и, хоть его не было уже видно, вода в реке тоже горела, как солнце. И в этой яркой горячей воде плыла лодка.

— Хочешь покататься?

Дианка не успела даже ответить, как Юрий уже сбежал по ступенькам к пристани и оттуда, снизу, позвал ее:

— Садись!

Они сели в лодку и поплыли навстречу закату, будто хотели догнать его, а рядом с ними по воде бежали прибрежные ивы, догоняли лодку.

Дианка нагнулась с лодки и зачерпнула в пригоршню воды.

— Дома я каждый день купалась. Вода на закате теплая.

Юрий не ответил: может, не услышал, может, о чем-то своем думал. И тихо было на реке, лишь вода чуть плескалась, стекая с весел. В воде отражалось небо, высокое, бездонное. И так захотелось Дианке нырнуть в эту благодать, что она не стала больше раздумывать. Быстро стянула с себя платье, бросила его на борт лодки: