Чтение онлайн

– Нет, - мотнул головой мужчина, придирчиво оглядев мех и зверька.
– Больно большой и морда кошачья. Мутант.

– Кто?! Да иди ты, "мутант"! Песец, говорю! Большой, никто такого не ловил.

– Угу, - спорить не стал. Да и темно уже, чтобы точно что-то говорить. Вон уж дома, там глянут, определят. Прохорыч всякое зверье видел, у него глаз наметан, сразу кто таков скажет.

– Не песец, - твердо заявил Иван Прохорович. Трубку в рот сунул и запыхтел, с прищуром тушку зверя оглядывая: кто таков не признать. С виду лохмат как болонка, а мех ценный, тонкого окраса и блеска, морда же рысья, хвост длиннющий как у пантеры и пушистый как у белки. И когти хоть как африканские племена на ожерелье пускай.

– Кто тогда?
– озадачились промысловики. Петя тушку всю перекрутил, исследовал, Елыча пригласил. Тот пол ночи затылок чесал, все названия мудреные вымучивал. В итоге решили, что зверек этот и правда, мутант, может с юга, с вилюйских болот прибрел, может наоборот, с севера, с тундры.

Эйфия то засыпала, то просыпалась. То жарко ей было, то холодно. А в ушах какой-то вой стоит и не прекращается и голова от него тяжелая и перепонки болят.

– Что это воет и воет?
– спросила айху. Та глаз прищурила: спи.

– А Хакано? Хакано?
– рукой пошарила - нет лауга. Выйти, поискать? Конечно, только чуть позже.

Айху прочь метнулась, вылезла из берлоги. И она ушла, и она оставила.

– Хакано найди, - прошептала, проваливаясь в сон, от которого хуже, чем от яви. В нем Люйстик сердито пеняет ей, Марина смеется, тыкая в нее пальцем, отец презрительно щурится, Ренни отворачивается, видеть ее не желая. Они шепчут ей, на все лады укоряя, бубнят в уши и гудит что-то, взрывается, как челнок.

Монти? Жив ли он? Конечно, он вылез, люк закрыл, и челнок стартовал на автопилоте. Только что-то сбилось в программе. Но Монторрион не виноват. Никто не виноват…

Запуржило не на шутку. Ночь мело и утро продолжило. Днем вовсе ветер усилился, мороз ударил так, что носа из избы не высунешь. Мужчины в карты сели резаться, Петр с Елычем закрылись, Прохорыч харч готовил, а Семен штопкой занялся - чего делать-то?

– Сема, ежели не тяжко, дровишек принесь, а?
– попросил старик. Колмогорцеву не тяжело. Сходил в сенки, нагреб полные ручищи полешек, да у печи сложил. И на вторую ходку, уже на улицу: день впереди длинный, ночь еще, а Петьку как просил дрова сложить в сенках, запас пополнить, так тот до сих пор выполняет.

Во двор вышел и хоть свитер теплый, толстый, а все равно тут же морозец под него полез. Семен плечами повел: отстань, и к поленнице. И то ли померещилось, то ли вправду привиделось - волк у забора стоит, на него смотрит.

Семен дрова обратно кинул, руку к глазам приставил, пытаясь сквозь хоровод снежной пыли разглядеть зверя. А у самого мысль в голове засела - не пора ли третьим к Пете с Елычем галлюцинации Вселенского Разума обсуждать.

Нет никого, привиделось. Мужчина челкой тряхнул: оно, правда, ерунда. Рановато волкам сюда наведываться, не до такой степени оголодали, чтобы рисковать. Дрова сгробастал и только развернулся в дом идти, а волк-то перед ним. Матерая волчица, палевая. Глаза умные, настороженные.

Мужчина замер, соображая, что той понадобилось. Нападать явно не собирается, иначе бы посреди дороги не встала, во двор не зашла. С минуту человек и хищник смотрели друг на друга.

– Чего?
– спросил Семен тихо. Волчица в сторону леса посмотрела, к забору на выход со двора потрусила и остановилась у распахнутой калитки. Мужчина понял, зовет она его куда-то. Подумал и решился:

– Ладно.

Дрова обратно кинул и за ней шагнул, проверяя догадку. Волчица отбежала на пару метров, опять остановилась, на него смотрит.

– Погодь, - попросил, понимая, что в лес идти придется. Сходил в сенки за курткой и шапкой, пугач на всякий случай прихватил, хотя толк от него нулевой. За угол дома зайди - дорогу обратно не найдешь, и зови не зови - не услышат.

На улицу вышел, думая, что не дождется его волчица, а та на месте, опять во двор зашла.

Видать правда, что плохое приключилось. Слышал он про то что самые опасные хищники иногда к человеку подходят и за собой зовут, спасая, но самому видеть такое не доводилось, потому нервничал немного, сторожился. Кто знает, что на уме животного?

Волчица села ему в глаза глядя, морду в сторону леса повернула и опять на мужчину смотрит. Делать нечего, пойду, - решил. Кивнул: веди. И потопали сквозь снежную пургу продираясь и на волчий силуэт ориентируясь. Так и шли: зверюга впереди бежит, человек за ней идет.

Часа два плутали, не меньше. Буран разгулялся - ни зги не видать. Мужчина уже дурака в себе заподозрил, как волчица остановилась и лапами снег начала рыть, поглядывая на Семена.

– Никак кто всерьез в беду попал? Ладно, серая. Кто-то должником твоим станет.

Может, от стойбища далеко ушел да заплутал, может, из коллег кто, пушниной промышлял да до пурги не успел уйти, или дите потерялось, а может и еще кто. В тайге всякое бывает.

Осторожно, чтобы не разозлить зверя да ненароком зубами по горлу не получить, начал копать, поглядывая на волчицу. Немного и провал, нора или берлога, один черт.

Нырнул внутрь и обмер, головой затряс, глазам не веря - Петькина история лежит, точь в точь как описал ту девушку. Только вот почему от парня убежала тогда, раз помощь нужна была? Неужто Петька страшным таким ей показался? Хотя образина, конечно, небритая.

Свой подбородок потер - колется. И усмехнулся: ох. Семен, совсем тебя запуржило, если о ерунде такой думаешь.

Над девушкой склонился, находку рассматривая. Жар у той, волосы слиплись, лоб горячий, щеки алеют пятнами. Вот ведь, как сюда попала, откуда? В округе на сотни километров ау кричи только волк вон и услышит.

Мужчина убрал с лица девушки прилипшие локоны и замер: хороша и молоденькая, девочка совсем. Это какой умник ее в тайгу потащил? Да еще в летнем комбинезоне. Но чудной он, всякими штуками ремнями да бляхами излатанный. Молодежь - что с них возьмешь, особенно с городских? Им что на танцульки, что ресторан, что в тайгу - одно. И ума-то нет, что здесь не дискотека.

Да что теперь ворчать?

Семен осторожно поднял девушку на руки и дрогнул: сердце захолонуло и в жар кинуло - дите совсем.

– Как же ты одна-то?
– нахмурился. А попался бы волчице Виктор, и точно бы замерзла девочка, умерла здесь, и никто бы не нашел.

Девушка пошевелилась, глаза чуть приоткрыла, темные как омуты, и губами к мужчине потянулась - привиделось Эйфии, что отец тэн привел. Аромат и-цы сладкий, вкусный настолько, что губы сами раскрылись, желая попробовать его.