Чтение онлайн

Ей конец. Земляне, оказывается, обладают почти такой же реакцией как флэтонцы, но при этом дики, беспринципны и агрессивны. Все. Ей не вырваться.

– Ти-хо, - повторил Семен мягко, и очень жалел, что не может придушить того ублюдка, что в свое время настолько травмировал эту девочку.

Эю трясло. Она всеми силами пыталась справиться с собой, взять себя в руки и хоть умереть достойно флэтонке и дочери Лоан - гордо и с честью.

Надо было совершить сэн-сэш, - мелькнуло в голове. Взгляд упал на клинок, что уже был в руках того, что она не смогла убить. Мужчина внимательно разглядывал его… держа в руках! Он осквернил священное оружие! Оскорбил Модраш и опозорил Эйфию!

Семен заметил с какой тоской и болью девушка смотрит на потерянный клинок и забрав его у Ивана, подал ей, сообразив, что он ей очень дорог. Конечно, безумие, вновь давать ей в руки оружие, которое с таким трудом выбил, но ему было проще пережить еще одну битву, чем видеть девушку несчастной.

Эйфия всхлипнула, видя как мэ-гоцо перекочевало к лохматому великану и замерла, не веря своим глазам: мужчина протягивал его ей на ладони.

С минуту Фея складывала одно с другим, оглядывала притихших мужчин, и словно только сейчас их увидела, только сейчас поняла, что в атмосфере нет и доли частиц агрессии. Эя смутилась, склонила голову, чувствуя себя глупой и виноватой.

– Возьми, - тихо и мягко предложил Семен, настойчиво протягивая клинок. Эя виновато покосилась на него, и еще больше расстроилась, не увидев в теплых, темных глазах мужчины ничего угрожающего или потаенного.

Прости, папа, я самая недостойная твоя дочь…

Робко забрала оружие.

– Ну, вот и ладно, - вздохнул Прохорыч.
– Ты Семен пригляди за ней, а я пойду. Больно хлопотный вечерок-то. Да отвар ей выпои… горячечной. Правда, остыл уж поди. Ну, девка, - качнул головой укоризненно, проходя мимо нее.
– Надо же какие фрукты ноне в тайге водятся.

– Простите, - тихо прошептала Эйфия.

– Она не русская, мужики, - заметил Иван, прислонившись спиной к резным столбикам перил.

– Точно!
– встрепенулся Петр.

– Это ее оправдывает?
– скривился Виктор и потрогал ухо.

Семен сел на табурет и жестом предложил девушке сесть на постель.

– Вымотался?
– спросил Петя.
– Давай я за ней присмотрю? Нет, честно…

– Уйди, а?
– устало попросил мужчина. Виктор так и сделал, подмигнув девушке, но парень с места не сдвинулся.

– Энглишь? Дойч? Франсе?
– пристал к девушке. Иван засмеялся, сложив руки на животе:

– Хинди, Петя, или ранний дравидийский. Изобрази.

Эйфия услышав смех мужчины, с настороженным любопытством покосилась на него: она не знала, что земляне умеют так искренне и весело смеяться. Семен, видя, что девушка не собирается двигаться и садиться на постель, пододвинул ей свой табурет. Перелил отвар из чайника в чашку и подал:

– Остыл. Но теплый еще.

– Фэй?

– Что?

– Фэй, - заглянув в чашку, робко кивнула на темную жидкость с ароматом трав.

– Чай, - кивнул, не желая спорить. Голос у девушки - маята для мужчины лишенного женского общества на полгода.
– Пей. Тебе надо.

– Тшайпэйтэнато?
– попыталась в знак примирения и признания своей вины воспроизвести язык землян Эйфия. Петр, не сдержавшись, засмеялся, Иван улыбнулся, хитро щурясь на девушку. Семен вздохнул:

– Откуда ж ты взялась-то?

Фея поняла, что землянин благосклонно воспринял ее попытку загладить вину, и робко улыбнулась ему.

Лучше бы она этого не делала - у Семена руки опустились. Он смотрел на это чудо неизвестной местности и не понимал, как можно было обидеть девочку с такой наивной, трогательно-нежной улыбкой, от которой не то, что дух захватывает, мозг аннигилируется.

Смотрел и… выливал настой на пол. Подошел Иван и вернул чашку в вертикальное положение:

– Приплыл ты, брат, - заверил, хлопнув его по плечу.

Колмогорцев очнулся, нахмурился. Петя возмутился:

– Не понял?! Я с ней первой познакомился! Она сама ко мне подошла!

– Самэц!
– хохотнул Иван и, прихватив Самарина за руку, выволок прочь из комнаты.
– Дверь не закрываю. Мало ли, девочка-то с характером… и знатным клинком… Короче, зови если что.

Семен смутился как пацан, сунул в руку девушки чашку и отошел к окну. Темно уже, а пурга все метет, крутит снежный хоровод.

Фея оглядела грубый сосуд, подивилась его допотопности и осторожно отхлебнула настойки. И тут же сморщилась: на языке что-то осталось. Вытащила, внимательно уставилась на маленький желтый шарик. Это что, пилюли или энергетический субстрат, который отчего-то не растворился в воде?

– Что там?
– заметил ее маневры Семен.
– А. Ромашка. Процедить не успели. Нестрашно.

– Я не понимаю,– пожала плечами девушка. Мужчина кивнул, прислонился к подоконнику, поглядывая на нее:

– Как же с тобой общаться-то?
– подумал и решил.
– Завтра соображать будем. Ужин я тебе сюда принесу. Твоя это комната теперь, а я у Петьки устроюсь. Ты как вообще?
– показал на голову, коснувшись лба.
– Не болеешь? Жар у тебя был.

Эйфия подумала, что у нее испачкан лоб и потерла его.

Семен лишь невесело усмехнулся и пошел на выход. Девушка за ним.

– Нет. Нэй, - отрезал.
– Здесь оставайся. Тебе лежать надо. Отдыхать.

Эя поняла, что мужчина не хочет, чтобы она выходила, общалась с ним. Видно еще обижен, простить не может.

Семен ушел за ужином для девушки, а Фея прошлась по комнате, оглядывая интерьер. Плечами передернула: кошмарная обстановка, примитивная. Приспособления в виде ложа и подставки, однофункциональные, грубые, с ненужными дополнениями в виде подпорок. Пол, стены, потолок, зато из древесины. Странное соединение: уродство дизайна, убогость того что с большой натяжкой можно назвать мебелью в этой конуре, и, безумное и недопустимое транжирство дерева, которое бы росло еще и росло, атмосферу планеты очищало, ауру живых организмов лелеяло, пущено на строительство где можно было стеклопластиком изолятором, пластпортом обойтись. Комфортно, быстро и с сохранением природных ресурсов - шигон за шигоном по всему экватору ставь. А эти на ерунду богатство тратят, имеют целый лес и так бездарно его используют. Дикари, одно слово.

И что они в таких коморках как эта делают? Судя по неуютному ложу - спят. Судя по намеку на то, что можно использовать с риском для жизни сиденьем - работают, судя по вытянутой гробнице с плоской крышкой, которую используют как подставку для пищи - трапезничают. Так что это? Столовая, кабинет, спальня? И чья, из тех, кто сюда толпой вваливался? Судя по простору и шикарности интерьера - тэн. Они все тэн? Это сепришь? А где хозяйский шигон, туглос, где сам хозяин, эстибы?

И почему ее оставили здесь? Намек что она тоже теперь тэн? Тогда где хозяйский чип?