Чтение онлайн

– До весны еще как до Луны.

– То и плохо. Я ж тебя знаю - привяжешься, потом не отдерешь. Она к своим упорхнет, а ты здеся печалься.

– Далеко заглядываешь, Прохорыч. Мне бы в завтра заглянуть, куда там, в будущий год.

– Ну, да, ну, да, - вздохнул, на девушку с сомнением глянув. И пошел. А Семен начал отвар остужать, помня, что утром случилось. Пока стоял, ветер изображал, Эйфия лежала спокойно, а как к ней с кружкой пошел, села, отодвинулась, приготовившись, если что посудину ногой выбить, чтобы руки о горячее опять не покалечить.

– Остыл, - показал, сообразив, чего она испугалась.
– Пей, - протянул.

Эя с сомнением на жидкость глянула: яд пожилой землянин не подмешал? Смотрел он странно, неласково. Может из-за сына?

Семен на ладонь себе отвара капнул, показывая девушке: негорячо.

Фея успокоилась: правда яда нет. Запах привлекательный, хоть и с горчинкой. Пальчики потянула и забоялась к кружке прикасаться: знает она теперь этих землян - не одним так другим уморят. Семен настаивать не стал: боишься - не трогай, так напою. К губам ей кружку поднес.

Девушка на него насторожено глянула, на жидкость в кружке, опять на него, и решилась, не углядев в лице мужчины ничего каверзного. Глотнула отвара, сообразила, что негорячо, и забрала, все выпила.

На том лояльность землян к Эе и кончилась.

Иван в комнату зашел с тарелкой, попытался девушке отдать. Та только запах услышала, отвернулась, невольно скривившись: опять трупный яд?

– Гречка с тушенкой. Чего?
– не понял ее мимики мужчина. Тарелку к ней - она от нее, он влево - она вправо, он вправо - она влево, и смотрит, будто ей не кашу предлагают, а навоз.

Семену смотреть на глупую игру в догонялки с пищей надоело. Отобрал тарелку у Ивана, ложку взял, перемешал, остужая на всякий случай, и Фее как маленькой предлагает, ложку с кушаньем тянет.

Ненормальные, - глянула на мужчин, отодвинулась. Семен ложку в кашу бросил, тарелку на табурет грохнул:

– Кроме гречки есть что?

– Борщ.

– Неси… Хотя сами спустимся. Ожила. Дойдет, - бросил с недовольством в голосе. Иван удивленно на него покосился и плечами пожал: мне-то что.

– Упадет - тебе ловить.

– Не упадет, - буркнул мрачнея. Дозу приняла, до ночи скакать будет, - глянул на девушку. И кивнул ей, на выход приглашая. Та замотала головой: не пойду.

– Вставай, сказал, - грозно приказал Семен. Фея сжалась, испуганно уставившись на него. Поднялась и как под конвоем на кухню пошла.

– О, пришла в себя, личико порозовело, - порадовался Илья ее появлению, улыбнулся подбадривающе.

– Что с "трупа" возьмешь? Сейчас лежит, а через минуту ходит. "Розовеет", - кинул Виктор, и опять суп хлебать.

– Дурной ты Витек, - качнул головой Прохорыч.

Семен суп налил, остудил, перед девушкой поставил. Себе каши положил, сел напротив Феи. Та в суп смотри и не двигается. Капризничает?

И задумался. Прав Прохорыч: по самым скромным подсчетам девчонка дней пять голодала, значит, сметала бы уже все без разбора, а она только к хлебу и прикасалась. Выходит не в капризах дело, другое здесь что-то.

– Ты кушай. Борщ знатный, - заверил ее Илья, пример показал.

Эя с тоской на него посмотрела: в кого вы меня превратить хотите?

– Потому вы и агрессивны, что продукты распада себе подобных употребляете. Сами убиваете, сами кушаете, яд готовите и травитесь, а потом удивляетесь.

Илья выслушал:

– Не нравится, - понял.

– Ишь, цаца. То она не хочет, это не будет, - проворчал Виктор.

– Может она борщ не любит, - вступился за девушку Петя.

– И все остальное, - парировал тот.

Семен встал. Залез в шкаф за банкой зеленого горошка, открыл, на тарелку высыпал и перед Феей поставил.

– Думаешь, она вегетарианка?
– задумался Илья.
– Скорей всего.

Эйфия оглядела зеленые шарики и смущенно улыбнулась Семену:

– Эллимор.

И принялась пальчиками горошек брать, есть.

Семен про ложку уже промолчал, обрадованный, что хоть одну проблему решил. Сел успокоенный, кушать начал.

– Ну, графиня, блин, - фыркнул Виктор.

– Ты как догадался, что она вегетарианка?
– спросил Степной Комогорцева. Тот плечами пожал: какая разница?

– А чем потом кормить будем?
– озаботился Иван, поглядывая на то, как бодро девушка горошек сметает.
– Голодная, смотри. Горошка там банок десять. Елыча, между прочим.

– Да. Очень он его уважает, - поддакнул Прохорыч.

– Кукуруза есть, - сказал Петр.
– Мне мать дала. Отвариваешь с солью - вкуснотища получается.

– А еще трава под снегом есть, шишки и кора, - не сдержал ядовитого выпада Виктор, но на него внимания не обратили.

– Крупа есть, - начал соображать Степной.
– Без молока каши варить не проблема.

– Кто же ей отдельно готовить станет? Я лично кошеварам к графиням не нанимался, - влез опять Виктор.

– Я буду, - бросил Семен.

– И я.

– Кто дежурит, тот и сладит, а кому только языком чесать да гадости балакать, тот пусть собой занимается. Без него обойдемся, - постановил Иван, недобро глянув на Витька. Тот ответил тем же пламенным взглядом, прищурив подбитый глаз, но промолчал.

Фея горошек доела, с довольной улыбкой всем за столом чуть подбородком кивнула:

– Эллимор!

– Во, гляньте! Совсем другое дело, - заулыбался Петр.
– Сыта и прямо светится.

– Чем сыта-то? Воздухом?
– глянул на него старик.
– Баловство то, а не пища. С гороха вашего баночного да кукурузы через месяц ноги протянешь.

– Завтра если пурга уляжется и охота удастся, пельменей сляпаем, а ей варенников с картошкой, - выдвинул предложение парень.

– Молодец, - похвалил его Илья.
– Голова.

Буб-бу-бу, ду-ду-ду, - с блаженной улыбкой слушала землян Эйфия, разморенная от сытости и хоть минутного, но покоя.