Чтение онлайн

– Здравствуйте, - кивнул овееный табачным дымом здоровяк, повернувшись к Семену и выказав три волнистые линии на щеке. Оглядел Колмогорцева и Степного, что ему в рост были и натянуто улыбнулся, протянув ладонь.
– Арчи.

Семен сделал вид, что не заметил жеста.

– Семен. Что вы хотели?
– упер руки в бока, намекая что шалить им здесь не придется. Рядом Илья встал сложив ручищи на груди. Иван приободрился, вытянулся у его плеча, почти сравнявшись ростом с товарищем.

Прохорыч фыркнул:

– Пропажа у них обнаружилась, здеся ищут.

– Кого? Зайца или лису?

– Дочь у меня пропала, - заявил Арчи.

Колмогорцев мысленно хмыкнул: ничего папаша нашелся, лет в десять дочку-то сообразил.

– Давно? Где?

– Две недели назад. Ушла со стоянки и потерялась.

– Да, ух! Пропала скажи. Папаша!
– проворчал старик.

– Иди в дом Прохорыч, мы сами тут потрекаем, - бросил Семен. Старик зыркнул на него недовольно, потопал к завалинке: а мне че? Резвитеся.

– Что-то вы поздновато хватились, Арчи. Ребенок четырнадцать раз погибнуть мог, и от стоянки вас, ой как далеко занесло, - протянул с прищуром Илья.

– Километров триста пятьдесят, - уточнил Семен.

– А вы здесь одни?

– До самой весны.

– Как же вы обходитесь?

– Как все.

– А чем занимаетесь?

Э, да ты мужик, не в курсах совсем, неместный значит:

– Лиственницы сторожим, чтобы такие как ты не уперли, - под нос себе буркнул.

– Пушнину бьем, - выдал Илья спокойно.

– Много набили?

– Купить хочешь? Что интересует: соболь, лиса, куница, белка… или дочь?

– Дочь. Может все-таки видели девушку. Высокая, стройная, длинные пепельные волосы, синие глаза.

– Нет, - в три голоса заявили промысловики.

– Коль забрела б такая Снегурочка, только рады были, - усмехнулся старик.

– Как же вы за дочерью не усмотрел?

– Ну! Дело молодое, горячее. Понесло.

– Возможно, уже занесло.

– Думаете, погибла?

Семен мысленно усмехнулся: что-то рожа у вас больно равнодушная для таких предположений, "папаша".

– А чего здесь думать? Вокруг только снег да зверье. Если экипировки и навыков прохождения тайги нет - заплутать и сгинуть две минуты. Здесь от заимки на десяток метров отойди не факт, что вернешься. А вы вона маханули, с самого стойбища протопать, - сказал Иван.
– Нам не дойти, хотя не первый год зимуем и тайгу вроде знаем, а здесь ребенок. Пурга вон какая стояла и морозы. Если не нашли уже не найдете.

– Совсем?

– Совсем. Тайга, мил человек. Здеся веками плутать можно и ни с кем не встретится, - заверил Прохорыч.

– Вы сами откуда? Не с Хатанги случайно?
– спросил Семен.

– Нет, я вообще из Сургута. А что?

– Лицо знакомое. Бывает, - солгал мужчина.

– Как же вас с Сургута сюда занесло?
– спросил Илья.

– Извините, но может, чаем напоите, я вам и расскажу.

– Замерзли?

– Да, - заверили мужчины, но веры им не было. Лица слишком каменные и взгляды острые, жесткие, чтобы поверить, что такие субъекты что-то вообще испытывают. И на макушках их лысых инея не наблюдалось.

Илья с Семеном переглянулись: не пустить - подозрение посеять, пустить - Фея может выйти.

Комогорцев на Прохорыча кивнул:

– Он хозяин. Разрешит - милости просим, нет, извиняйте братки.

– А мне че?
– пожал плечами.
– Коль шуметь да егозить не станете, да ничего не стяните, проходьте.

– Нам чужого не надо, отец.

– Ну, смотри, а то ж казенное имущество, а мне в ответе быть. Больно надо.

– Понятно, - прогудели мужчины.

– Пошли, - кивнул им Семен и на Ивана упреждающе зыркнул: присмотри, если что, чтобы Фея попалась им на глаза.

Сомнений у Колмогорцева не осталось - братва это, те упыри, что девочку на порошок посадили. Рыщут как волки, и повадки один в один - хищники.

Нет, ребятки. Ищите другую игрушку себе, а Фею я вам не отдам. Зубами загрызу, только суньтесь.

Гостей на кухню пригласили.

Мужчины зорко и слишком пристально оглядели жилище, прошли на кухню, сели за стол в ряд. Напротив Семен с Ильей пристроились, Иван у входа встал, плечом косяк подпер, поглядывая и на заезжих и в сторону лестницы.

– Далеко же вас занесло, - прогудел Прохорыч, разлив по железным кружкам кипяток гостям.
– Мы почитайте, до весны никого не видим.

– Поблизости есть кто-нибудь еще?

– Километрах в пятидесяти Эхту с семьей останавливается. Но и то, под Новый год. Место там для эвенка святое, вот он кажный год туда и приходит.

– Эхту?

– Эвенк. С семьей. Жена детей четверо и олени, понятно.

– И все?

– Еще медведи иногда бродят. Белки скачут и зайцы, - с усмешкой бросил Семен. А у самого в груди сердце колотится, выпрыгнуть хочет. Понимает Колмогорцев - соперник перед ним, матерый волчара, которому и, пожалуй, только динозавры не по зубам. А так легко любого перемелет, сомнет. Туз денежный - одни часики на полсотни тонн зелени тянут. Тертый, зараза: чай пьет, а сам так глазами и стреляет, ввинчивает взгляд в лица, как штопор, до самого донышка просвечивает как рентген. Вот и такому Фея в душу запала. Ищет. И не просто будет искать - землю рыть начнет. Знает Семен таких - пока не остановишь - не уймутся.

"Не получишь ты ее. Моя девочка, моя. Других лялек наркотой трави, с другими играйся, а Фею не отдам", - думал и представлял что сейчас она в постели лежит, нагая, его ждет, податливая, горячая, неласканная. Его.

Конечно, он не туз, и волчара из него бутафорский. Глотки грызть за место под солнцем не умеет, и учиться не хочет. Скучно и противно. Но в шестерках сроду не ходил, и сусликом не обзывался, в стойку на задние лапки перед всяким зверьем не вставал и не встанет. А деньжат Фею обеспечить хватит, скопил неслабо за пять лет. И сил защитить ее хватит, и терпения от грязных привычек отучить, к себе приручить.

– Говорят, метеорит здесь упал.

– Кто говорит? Лиса на хвосте принесла?
– криво усмехнулся Илья.

– По сводкам передали.

– Метеоцентра?
– фыркнул Иван.

– Значит, не видели, не слышали?
– прищурился Арчи.

– У нас даже радио не работает. Помехи сплошные.

– Тяжело, - головой качнул.

– Нормально. Мы привыкли.

– До весны здесь сидите?

– Угу.

– Хорошо хоть платят?