Чтение онлайн

– Чем же они тебе не понравились, Иван Прохорович?
– заулыбался Илья.

– В тайге милок, человека сразу видать. Это вы в городе рядитесь да прячетесь, а здеся все нутро наружу вылазит хошь не хошь. Манерничать-то уже без надобности, условия жизни жесткие, вот оно и ползет, родимое. Видывал я, таких как Арчи этот. Улыбочка одна чего стоит. Гаденькая, доложу я вам. И гадать не надо и выпытывать, чегой-то девка от них в тайгу рванула. И я б побег ног не чуя.

– Потому и не сдал ее?

– Супостат я что ли? Она вона хилая да хворая, да еще эта, как оно? Нимфетка.

– Нимфоманка, - фыркнул Иван, поправив. И на Семена глянул: и наркоманка. Откуда же здоровью взяться?

– Ну. Все одно болезная. Довели девку арчи эти. С ними не то что этой вот станешь, а и вовсе в петлю полезешь. Ты Сем, слышь, че думаю, настоички-то я ей позавариваю, пускай пьет, но надо бы в баньку ее чаще водить да в снег выгонять. Так с месяц и окрепнет.

– Предлагаю свою помощь в бане, - ощерился Витек.

– Ты мало получил что ли?
– удивился Иван.

– А ты?
– уставился на него мужчина. Тот на Фею зыркнул, притих.

– Дед, а ты хоть понимаешь, кто такая нимфоманка?
– влез Елыч.

– Давай, просвети на старости лет человека, - предложил ему Илья, взглядом утверждая обратное. Но Елычу кроме Вселенского разума лет уж пять все остальное по колено было.

– Это дед фактически наркоманка, но кайф по-другому поводу ловит. Центр удовольствия развит и ей постоянно надо. Интимные отношения нужны, ясно? Часто, постоянно и без разницы с кем.

Прохорыч оторопел, нахмурился.

– Слышь, Елыч? У тебя творческий застой, да?
– прищурился на него Семен.
– В тайгу сходи, пройдет.

– Хакано, - опять завела девушка.

– Видимо этот Хакано ее удовлетворял, - продолжил развивать свою мысль мужчина. У Семена скулы от раздражения побелели: черт бы их вместе взял и Хакану этого и Елыча.
– Ревнуешь, Горец? Зря. К кому, из-за чего? Ревнуют убогие, что себя ниже плинтуса считают либо наоборот выше небоскреба, а человек разумный и самодостаточный подобной ерундой не занимается. Есть три вида ревности: собственника, неполноценной личности и самовлюбленной. И базируется она на страхе и неуверенности в себе, партнере, без разницы. Есть ревность деспотичная, есть комичная, есть…

– Елыч, ты кушать-то будешь?
– спросил Илья.

– Понял. И все-таки, для Семена одна ремарка. Те, кто любит по-настоящему, а это полноценный и сформировавшиеся личности, не ущемляют партнера ревностью. Они уважают его мнение, выбор, свободу, и даже если им больно, они не третируют партнера своими ощущениями, подозрениями, не ущемляют, не давят…

– А теперь я понял, - кивнул Колмогорцев, недобро на Елыча уставился.
– Запишись в отряд к Витьку и мечтайте на пару.

Мужчина хотел ответить, но, встретившись с взглядом Семена, передумал, вспомнил вдруг о пище.

– Для кого Витек, а для кого и Виктор Леонидович, - бросил тот.
– И хватит тебе Семен родственника изображать. Прав Елыч, Фея сама разберется, кто ей нужен, а кто нет.

– Ага. Кто сейчас, а кто через час, - подтвердил с усмешкой Елыч.

– Ну, хватит вам, нашли тему, - проворчал старик.
– Меня лучше послушайте. Эти, заезжие-то сегодняшние, больно шустрые ребятки-то. Как бы они еще раз не наведались или вовсе, засаду, где поблизости не устроили.

Мужчины переглянулись, посерьезнели.

– Могут, - кивнул Витек.
– Я б так и сделал.

– Так вот, завтра с утряни выйдем, глядите в оба и ежели чего, своего держитесь: не видели, не знаем. А ты Сем, барышню-то придержи, пущай пока в доме посидит, от греха. А то хаканы эти опять ее в свою секту как пауки в паутину уволокут.

Семен на Прохорыча глянул, на Фею, и голову опустил: мог бы сам догадаться. Чтобы такой как Арчи, такую как Фея выпустил - быть не может.

– Они нам поверили, - неуверенно заметил Иван.

– Может и поверили. Но береженого Бог бережет. Ежели прав я, то приметь они девчонку и не только ей, но и нам не сдобровать.

– Да, мужики жесткие, без преамбул, - согласился Елыч.

– Ты-то откуда знаешь?

– Мы с Виктором и Петром за ними во второго этажа наблюдали.

– Я между прочим даже ружьишко приготовил, - подтвердил Прохоров.
– Я, таких как они, терпеть не могу. Ряженные да ухоженные, и законы у них одни - чисто свои.

– Как и у тебя, - пожал плечами Илья.
– Каждый из нас живет по своим правилам и законам, но делает вид, что по общим.

– Главное государство с его рамками процессуального закона не задевать, - согласился Иван.

– Здесь один закон, братцы - тайга матушка, - вставил свое слово Виктор.
– Она и государство и кодекс. Его не трожь, а остальное, пожалуйста.

– Короче, решили, - подвел черту Иван.
– Стоим на своем, а Фея пусть дома посидит пару дней.

Решить - решили, но еще долго муссировали тему гостей, всякие варианты обдумывая. Постепенно с кухни мужчины перешли в гостиную, а разговоры о "хаканах" переросли в байки о всяких случаях в жизни. Елыч не упустил своего шанса и начал вещать о параллельных мирах и монстрах-инопланетянах. И до того складно пел, что даже Семен заслушался, и не заметил, как Фея с Ильей ушли.

Мужчина пошел к Степному и застал занимательную картину: Илья, открыв рот и поглаживая бороду, слушал Фею, а та рисовала в воздухе знаки и тараторила невесть что, с одухотворенно-возвышенным лицом.

– Вечерние занятия?
– спросил Колмогорцев. Зашел и сел без приглашения на стул.

– Семен, только давай без этого, - поморщился Илья, подумав что тот опять в ревность и претензии ударится. Но тот согласился:

– Без. Я, как и ты хочу понять, о чем она говорит, язык ее выучить или нашему научить. О чем вы сейчас толковали?

– По-моему как раз об азбуке, - поднял книгу с колен, показал русский алфавит.
– Писать она вообще не умеет…

– Это как?