Чтение онлайн

Впрочем, я уже и так видела это самое семейство, прогуливающееся перед домом. Старая маркиза в огромном напудренном парике, моя невзрачная мачеха в голубом бархатном платье… Чуть поодаль беседовали мой отец и герцог де Кабри. Итак, моя свобода закончилась. Я снова вынуждена буду видеть этого человека…

Я подошла ближе, нехотя поклонилась, так же нехотя вытерпела объятия и поцелуи, полагающиеся при встрече, выслушала, как благотворно действует на меня воздух провинции…

– Как утомительна была дорога! – стонала маркиза де л'Атур.

– Вам приготовят комнату и ванну, тетушка. Вы отдохнете.

Мне не нужно было делать какие-то распоряжения. Маргарита уже командовала вовсю служанками. Можно было не беспокоиться: во время обеда на столе будет стоять ровно столько приборов, сколько нужно.

– Вы чем-то встревожены, – сказал отец. – Чем же?

Я промолчала. Причина для беспокойства действительно была. Я имела все основания опасаться, что приезд отца и герцога де Кабри помешают моей свободной жизни, а особенно – встречам с виконтом, которые так случайно происходили в Бросельянде…

– Если вы встревожены нашим приездом, то не беспокойтесь. Мы же свои люди, а не гости. А вы разве ходите босиком?

Не отвечая, я надела туфли. Босиком мне действительно было удобно ходить, эта привычка осталась еще с Тосканы.

– Я не хочу вас стеснять, – с улыбкой произнес отец. – Ходите как вам нравится. Вы в любом наряде ослепительно красивы. А сейчас… сейчас вы просто сияете.

«Зато ты – не особенно», – вдруг неприязненно подумала я, замечая, что даже улыбка не может скрыть озабоченности на лице отца. Как все-таки неприятен их приезд… Я ведь только-только начала ощущать себя свободной.

Я заметила также, что между отцом и герцогом нет больше той дружбы, которая раньше всем бросалась в глаза, и, хотя они стараются делать вид, что ничего не произошло, это всем ясно.

– Как я вижу, Сюзанна, вы прекрасная хозяйка, – с улыбкой заметила мачеха. – Кажется, вы любите английский стиль?

– Да, немного, мадам, – отвечала я рассеянно.

Герцог де Кабри вдруг предложил мне руку и сделал это так демонстративно, что я не смогла притвориться, что не замечаю его жеста.

– С вашего позволения, мы пройдемся по парку, – церемонно объяснил он, – нам необходимо поговорить.

Мы пошли по направлению к пруду, однако он словно воды в рот набрал. Я тоже молчала.

Сказать ему все до конца или нет? Я была уже почти готова к этому, но представление о том, какой будет скандал, останавливало меня. Мое короткое слово «нет» вызовет целую бурю… А мне так хотелось покоя и беспрепятственных встреч с виконтом де Крессэ.

– Что же вы молчите, мадемуазель? – спросил герцог тоном оскорбленного человека. – Хотя бы для приличия скажите что-нибудь…

– Это вам было угодно говорить со мной. Так говорите же.

– Я полагаю, мы не в ссоре? – произнес он странным голосом, который напомнил мне отца Жозефа из монастыря.

– Если вы предпочитаете забыть нашу размолвку, то это ваше дело, сударь.

Я пыталась косвенно дать ему понять, как он мне безразличен, но он не понимал или не желал понимать.

– Надеюсь, сегодня вы в порядке и с вами не случится истерики? – едко спросил он, надеясь обидеть меня.

– Конечно, если вы будете вести себя прилично, как и подобает вежливому кавалеру, и больше не позволите себе назвать меня на «ты».

– Я не затем сюда приехал, чтобы выяснять ваше отношение ко мне, мадемуазель, – произнес герцог, – оно мне, к сожалению, достаточно хорошо известно. Я приехал, чтобы серьезно поговорить с вами.

– О чем?

– Гм… о вашем… словом, о том имуществе, которое я получу вместе с вашей рукой.

– Вместе с моей рукой! – повторила я слегка удивленно.

– Да-да, вместе с вашей рукой. Почему это вас так удивило?

– Вы изъясняетесь иносказательно. Ведь речь идет о приданом, не так ли? Так почему бы не говорить прямо… Имейте в виду, сударь, что у меня нет ни малейшего понятия не только о приданом, но даже о владениях моего отца; более того, я не чувствую ни желания, ни права говорить с вами об этом.

Эту вычурную фразу я заранее придумала и была ею довольна.

Герцог достал накрахмаленный платок и вытер лоб:

– Ух, какая жара, – выдохнул он, пряча платок в карман, – тем, кто носит парик, должно быть, и вовсе невыносимо.

Я молчала, глядя в сторону.

– Вы должны, мадемуазель, – вдруг сказал он, – вы должны убедить своего отца немного… ну, немного расширить границы тех земель, которые будут являться вашим приданым при замужестве.

– Я уже сказала вам, что это невозможно.

– Это возможно, мадемуазель, вы попытайтесь и увидите, что это вполне возможно.

– Я пытаться не хочу, – сказала я, – меня это совершенно не волнует.

– Но это волнует меня, – внушительно произнес он, – а мои интересы должны быть и вашими интересами.

– Вот как? – спросила я крайне презрительно. – Это для меня новость.

– И все же я настаиваю, мадемуазель. Вы слышите? Я настаиваю. – Его тон стал требовательным, он почти приказывал.

– Вы с ума сошли, сударь, – холодно отвечала я, – мне нет никакого дела до ваших претензий. Кажется, пока что ваши слова для меня не указ.

Он схватил меня за руку, пытаясь усадить на скамейку. Рука у него была горячая и влажная, и я брезгливо вырвалась.

– Оставьте меня, – сказала я.

– Сядьте, мадемуазель. Мне нужно поговорить с вами. Я села вполоборота к нему, уставившись глазами в глубину сада. Мои пальцы машинально срывали зеленые побеги папоротника, рвали их в клочья и разбрасывали – несмотря на кажущееся спокойствие, я все же нервничала.

– Вы очень молоды, мадемуазель, – произнес герцог, – я намного старше, и у нас с вами разные заботы. Вам пока нет дела до моих интересов – возможно. Однако те размеры приданого, которые установил ваш отец, кажутся мне явно недостаточными. Вот взгляните.

Он протянул мне листок, вырванный из блокнота, на котором рукой моего отца было написано:

«Милый герцог, я предлагаю вам следующее:

1. Замок Сент-Элуа.

2. Парижская недвижимость.

3. Доход от бретонских имений.

4. Два фаянсовых завода в Севре.

5. Доходы от продажи вест-индского кофе.

6. Лионская шелковая мануфактура.

Дорогой герцог, честное слово, большего вы не стоите».

Все эти пункты были многократно перечеркнуты, исправлены, между ними были вписаны и зачеркнуты какие-то слова, и мне стало ясно, что каждый пункт этого списка буквально вырывался с кровью из сердца моего отца. И еще я поняла, что между герцогом и принцем наметились серьезные разногласия…