Чтение онлайн

Как жить дальше? Как завтра, и послезавтра, и послепослезавтра встречаться с Дэном? Да и нужно ли?

В конце концов она устала блуждать по замкнутому кругу бесплодных мыслей, безответных вопросов и уснула, не раздеваясь.

Утром на свежую голову ситуация стала представляться яснее.

В принципе ей, Аманде, больше нечего делать в лагере. Два месяца, отпущенных на сооружение лагеря, хорошо обученные волонтеры превосходно могли провести под присмотром Дэна. Хотя служебные обязанности все же требовали кураторского присмотра. Аманда решила приезжать в лагерь не иначе как с мистером Колдуэллом, надеясь, что это освободит ее от всякой возможности общаться с мистером Рочерли.

Она вытерпела два дня. Сидела в своем кабинетике, старательно разбирала бумаги, составляла отчеты. На третий день явился лично мистер Коддуэлл, выругал координатора за отсутствие и велел садиться в машину.

В лагере никого не было: все ушли на работу лишь дежурный, полный, добродушный немец Инго, внимательно изучал расписание обязанностей, водя пальцем по инструкции на английском языке. Увидев Аманду, он вцепился в нее как клещ, и ей пришлось вплотную заняться своими обязанностями.

Кое-как разобравшись с Инго на смеси языков и жестов, Аманда почувствовала себя такой уставшей, что решила отправиться домой пешком, никого не дожидаясь.

Она знала тропинку по берегу, которую не было видно с дороги, и, воспользовавшись тем, что немец погрузился в кулинарные дела, перемахнула ограждение территории лагеря и скрылась среди кустов.

Аманда шла неторопливо, касаясь рукой листьев и веток и глядя, как среди стволов мелькает водная гладь. На душе было так же спокойно и холодно, как на поверхности бескрайнего Озера.

Два дня не прошли даром. Дэн был радом, и это ничего не изменило. Он для нее не существовал. Как, наверно, и она для него. Но как тогда все это объяснить? И то, что он знает о ее присутствии, и этот привет, переданный с Тьюмори… А мистер Колдуэлл ничего не говорит и только ухмыляется потихоньку… Заговор какой-то.

Вдруг позади послышался треск веток, звук быстрых шагов. Аманда испугалась. Никто никогда здесь не ходил, кроме своих и местных. Вдруг это те типы, которых она обматерила недавно на стоянке? Оглянуться было страшно. Бежать, прятаться?

— Это я! — раздался знакомый голос. Очень близко.

Это был Дэн. Он тяжело дышал, подходя к Аманде, — видно, долго бежал. Она не делала шагов ни к нему, ни от него. Просто стояла и ждала, что будет.

— Здравствуй, — произнес наконец Дэн, подойдя к ней вплотную.

— Ну здравствуй, здравствуй. — Теперь можно было позволить себе любой тон. — И как это ты меня нашел?

— Инго сказал.

— Какой наблюдательный Инго. Но я, вообще-то, не об этом. Хотя мне все равно, можешь не говорить.

Последние слова еще не успели сорваться с языка, как она уже пожалела о них. Опять, как в прежние времена, в глазах Дэна вспыхнули боль, испуг, растерянность, обида, и он уже резко повернул назад.

— Погоди! — Она схватила его за руку.

Он вырвался и побежал назад, спотыкаясь о корни. Аманда побежала за ним.

— Погоди! Стой! Стой! Ну пожалуйста!

Слезы текли сами, не спрашивая разрешения. Она не видела дороги под ногами, наконец споткнулась и упала, растянувшись в пыли, оцарапав лицо о сосновые шишки. Вставать не стала. Уткнула лицо в грязные ладони и зарыдала на весь лес.

И вот уже сильные руки поднимают ее, и носовой платок обтирает пыль, кровь, слезы с лица. Платок пахнет табаком, одеколоном и этим, давно забытым Дэновым запахом. И, кажется, ее целуют. В волосы. Затем надевают кепочку. Надели неловко, прищемили ухо.

Аманда не открывала глаз и сидела на земле, сгорбившись, не желая ничего видеть и знать.! Только бы он был рядом. И это был он, и он был рядом. Молча вытирал ей лицо и руки.

— Болит что-нибудь?

Наконец-то хоть какие-то человеческие слова.

— Нет… Да… Кажется… Коленку ушибла здорово.

— Покажи. Вывих может быть.

— Нет, не буду. Нет у меня никакого вывиха. Помоги встать.

Сильная рука обняла ее за спину, другая обхватила обе тонкие кисти.

— Браслет, кажется, потеряла.

— Я поищу.

— Не надо, он тонкий, золотой… Не найти.

Аманда выпрямилась и открыла глаза. Дэн стоял радом, все еще обнимая ее, и близко-близко, совсем рядом были его лицо и темные печальные глаза, и сжатый рот, и тщательно выбритые щеки…

Ей вдруг ужасно захотелось его поцеловать.

— Ладно, я сама, — сказала она вместо этого и решительно высвободилась.

— Идти не больно?

Она сделала пару шагов, прислушалась.

— Нет. Просто ушиб. Пройдет.

Он взял ее за руку и повел — как папа дочку в детский сад. Молча и уверенно.

— Куда ты меня ведешь? — вдруг спохватилась Аманда.

В лагерь. Там, если что, перевязку сделаю. И умоешься.

— Нужен мне твой лагерь! Я пошла домой!

Она ожидала, что ее опять бросят. Но так же, за ручку, Дэн повернул ее в обратном направлении. Ей ничего не оставалось, как идти рядом.

Они молча прошли весь путь. Аманда не находила ни сил, ни слов, ни желания для начала разговора, а Дэн как будто и не собирался говорить. В конце концов и она успокоилась, чувствуя сжатие его твердой, горячей ладони. Словно из нее шло то, что он не мог, но хотел сказать. И к концу дороги без всяких слов, само собой, между ними установилось зыбкое душевное равновесие.

Теперь ей страшно было что-то произнести, чтобы опять не разрушить то неназываемое, но существующее ощущение, которое, как ей вдруг вспомнилось, когда-то, очень давно, еще когда она была школьницей, окутывало ее как шалью, спадало с плеч мантией, следовало шлейфом королевы. Это была его любовь. И Аманде, столько пережившей, столько испытавшей, вдруг отчаянно захотелось вернуться в эту ауру, под нерушимый защитный покров вечной любви, которая опять звала ее, притягивала, обещала счастье и покой…

Внезапно, словно ясный свет, озарила душу мысль: чем дальше бежала я от этой любви, тем ближе к ней оказывалась. Она взглянула на своего вожатого. Он по-прежнему молчал, не глядел на нее, как будто размышлял о своем. И Аманда не стала ничего говорить. Вздохнула и подошла к двери дома. Освободила руку, достала ключ.

Когда-то, ужасно давно, вот так же рядом с ней стоял кто-то и так же смотрел, как она, путаясь, пыталась попасть в замочную скважину… Но ни об этом, ни о том, что за этим последовало, сейчас думать было нельзя.