Чтение онлайн

— Да. А завтра опять окажется, что не тот путь, и снова начнешь.

— Я уже не в том возрасте, Дэн, чтобы повторять такие ошибки.

Внезапно ей показалось, что резко похолодало. Аманда вздрогнула. Дэн снял куртку, накрыл ее плечи. Как когда-то у костра. Это движение словно что-то переломило в нем.

Или совпало с ее словами? Он вздохнул и заговорил:

— Знаешь, я не умею говорить… И не стал бы с тобой разговаривать… Мне подачек не нужно, мне нужно, чтобы ты меня любила, а когда так сразу резко меняются — кто поверит?.. Но я… верю тебе. Я ведь все про тебя знаю, про все твои заскоки и зигзаги. Я следил за тобой все эти десять лет, всех расспрашивал, видел тебя иногда… по работе командировки устраивал так, чтобы оказаться в одном с тобой городе, посмотреть на тебя… В конце концов решил, что мне все равно уже, лишь бы ты была жива.

Выговорив эти слова, он вдруг — неожиданно и порывисто — обнял ее. И опять отодвинулся.

Она молчала, замерев от счастья, еле веря его словам, боясь спугнуть продолжение неосторожной фразой или жестом.

Он продолжил:

— А потом — когда узнал, что ты недалеко, на Миссисипи, — все началось сначала. Понял, что никогда тебя не забуду, никого, кроме тебя, не полюблю, никто мне не нужен, нужна только ты. И что мне было делать? Я не знал. А потом, когда мне сказали, что ты приехала в поселок, понял, что это судьба сама так решила. Стало быть, я все правильно сделал.

Опять помолчал.

— Я так боялся, что ты опять куда-то уедешь, что ни разу не решился с тобой увидеться. Упросил Колдуэлла, чтобы он тебя сделал координатором, и решил, что вот, привезу бригаду и тогда поговорю с тобой в последний раз. И если не выйдет…

Он не договорил и уставился на воду.

Аманда испуганно перехватила его взгляд. Да. Он на такое способен.

— Я… я здесь, Дэн. Я рядом с тобой. Я никогда, никуда, ни к кому не уйду, — проговорила она очень тихо, очень медленно, не шевелясь.

Он обернулся и наконец взглянул ей в лицо долгим взглядом. Было темно, но Аманда читала на его лице как в белый день. Она знала, что там написано.

— Я не уйду. Спроси меня обо всем, что хочешь, и я отвечу тебе.

— Я бы спросил… Но…

— Но что?

— Боюсь, что ты скажешь то, что уже столько раз говорила.

— Что говорила? Чего бы боишься?

— Не говори мне больше «нет». Я этого не вынесу.

И, словно всеми силами стараясь утвердить в душе Аманды единственно правильный ответ, Дэн положил обе руки на ее плечи.

Почти в тот же миг Аманда мягко, но решительно прильнула к нему. Медленно, осторожно, нежно касаясь губами его глаз, щек, бровей, снова — глаз, щек, бровей, она без слов ответила на все его вопросы и страхи, сказала все, что он хотел услышать. Потом прижалась губами к его щеке и застыла. Аманда чувствовала, что оба они сейчас наконец выбрались на спасительный мостик — узкий, шаткий, тонкий, но который может превратиться в гранитный фундамент. Только не надо торопиться.

И наконец, его руки так же плотно и мягко обхватили ее и прижали к груди, и робко, осторожно его губы начали касаться ее лица, повели свой немой монолог. Потом так же осторожно он провел рукой по ее щеке и плотно прижал к ней ладонь. И снова принялся губами знакомиться с ее лицом. И дошел до губ. И это был их первый поцелуй.

Сколько он длился — не знал никто из них. А когда они немного отдышались, он снова, уже смелее, приник к ее лицу, запустил пальцы в ее растрепанные, перепутавшиеся волосы, и губы искали губы, и нашли, и опять слились в затяжном, бесконечном поцелуе. Это был уже самый глубокий, самый страстный, самый сладостный поцелуй — такой, что оба застонали от счастья и восторга.

Долго еще шел этот молчаливый диалог — и только звезды да вода, да ивы вокруг помоста были свидетелями того, как два человека наконец нашли друг друга, наконец встретились, чтобы уже никогда не расставаться.

И только звезды да вода, да ивы знали, что больше ничего в эту ночь не было — до самого утра…

Когда Аманда очнулась, наступал рассвет. После бессонной ночи она чувствовала себя словно вернувшейся из рая, и еще ни один день не начинался так радостно.

Пора домой.

Пора на работу.

Оба сказали это почти одновременно и одновременно улыбнулись друг другу.

Он помог Аманде встать. Она отдала ему куртку, которой оба укрывались всю ночь. Он взял ее за руку и повел в лагерь. Когда-то кто-то вел уже ее за руку — но по обратному пути, а теперь они шли вместе по прямому, правильному. И оба знали, что теперь уже никогда она не скажет ему «нет!».

Наконец они достигли лагеря, и Аманда вытянула руку из его ладони.

Наступил день.

Аманда весь день провела в лагере. Как в предыдущую волонтерскую смену, она устроилась на прежнем наблюдательном посту под сосной. Раскладное кресло было то же, лишь плед хозяйственный иностранец (кто — было уже неважно) захватил с собой. Но настоящая, прежняя, давно забытая любовь и забота Дэна вернули Аманде полное ощущение уюта, защищенности и уверенности в себе. Он был по уши погружен в рабочие дела, но при каждом удобном случае забегал в лагерь, подходил к ней — как бы по делам — и, скупо улыбнувшись, молча поцеловав ее, шел дальше.

— Все нормально? — наконец решила задать деловой вопрос Аманда.

— Нормально, только Рей что-то…

— Что?

— Пьян с ночи, бурчит чего-то. Похоже, опять сейчас приложился. Работает один, ходит с рулеткой и планом, что-то все меряет. Со мной не разговаривает.

— А тебе это надо?

— Не выношу пьяных на работе. Другого бы выгнал, а его — нельзя. Надо присматривать, как бы не натворил чего. Пойду.

Аманда еще раз поцеловала Дэна, улыбнулась ему своей фирменной ослепительной белозубой улыбкой и не решилась дать какой-либо совет относительно Рея.

Ей сегодня хотелось только одного: пусть все идет мирно, хорошо, спокойно, пусть этот день закончится так же счастливо, как начался.

Она сидела в кресле, рассеянно листала бумаги, не вчитываясь в документы, которые ей услужливо подсунул дежурный — сегодня это был какой-то итальянец, объяснявшийся в основном знаками. Кажется, он пытался объяснить перерасход продуктов тем, что фирменная итальянская кухня требует большего количества и разнообразия ингредиентов.

В другой бы день Аманда, вспомнив наставления мистера Колдуэлла, не удержалась бы от объяснения, где и за чей счет уместна роскошь средиземноморской кулинарии. Но сегодня, в этот радостный, жаркий, яркий день, и итальянец ей показался милым в своей заботе о вкусах его временных подопечных. Поэтому она, улыбаясь, лишь качала головой и делала вид, что вычисляет отклонения от нормы закладки, наугад помечала что-то в неразборчивом отчете дежурного по лагерю.

Обрадованный доверием и безнаказанностью, итальянец бодро поскакал к очагу удивлять народ новыми блюдами.

Аманда еще раз улыбнулась ему вслед. Потом перевела глаза туда, куда не раз вглядывалась в лучшие и худшие свои дни и часы, проведенные на этом месте, — в даль за Озером, в мощные хребты, густо заросшие соснами. Взгляд скользил с водной глади на зеленые изгибы гор, а мысль, ему в такт, — по сладостным воспоминаниям ночного немого разговора, по предвкушению будущей ночи, которая — она это чувствовала — непременно состоится и принесет… Что принесет — дальше Аманда не задумывалась и перебиралась взглядом с воды на лесные заросли а воображением с сегодняшнего дня на вечное счастливое будущее.