Чтение онлайн

— Спасибо, что проводил, — сказала она наконец, одновременно поворачивая ключ в скважине и голову к Дэну.

Ей хотелось прочитать на его лице огорчение, растерянность, а еще лучше — то мужское упорство, перед которым она бы не устояла, как не устояла бы любая настоящая женщина. Но Дэн только кивнул и пошел к калитке.

Аманде ничего не оставалось, как зайти в дом. Закрыть дверь. И нареветься вдосталь, в голос, с завываниями и всхлипами.

Никто теперь уже не мог ни помешать, ни помочь.

На следующее утро глаза были сухими. Первая мысль при пробуждении напомнила, что Дэн здесь. Вторая — а зачем он за ней бежал? Надо будет спросить. И вообще поговорить.

Аманда наводила утренний макияж еще с большей тщательностью, чем накануне тот, который так и не пригодился. Старательно замазала царапины тональным кремом. Еще увидят, еще подумают, что побили. А Дэну незачем предъявлять свидетельства ее неуклюжести.

Неторопливо, с величавостью школьной королевы Аманда явилась в лагерь во всем своем руководящем великолепии. Но, как и накануне, лагерь уже был пуст, и никому не пришлось оценить ее явление. Дежурил по кухне сумрачный тип — не то опять немец, не то уже австриец, на Аманду он обратил внимание в пределах дежурной любезности, а на ее вопросы отвечал лаконично: «Нихьт ферштеен».

Впрочем, спрашивала Аманда скорее для порядка. Она и так знала, где искать неизвестное. Поставив машину и захватив бумаги, она с самым что ни на есть деловым видом отправилась на стройку.

Бригада волонтеров была по уши занята укреплением склона в зоне непосредственного приближения лагерной территории к Озеру. Увидев толпу, Аманда остановилась, наблюдая за сценой издали. Дэн сидел на корточках и, водя карандашом по разложенному на земле проекту, что-то внушительно растолковывал окружению. Деловой, мужественный, волевой вид Дэна, не занятого ни амурными переживаниями, ни тоской, почему-то поразил Аманду сильнее, чем самое страстное любовное признание. Она стояла, смотрела и, не могла оторваться от зрелища азартного разбирательства под уверенным руководством этого странного, всегда такого молчаливого типа.

А он по-прежнему ее не замечал, озабоченный своими задачами. Поднялся, что-то прокричал — волонтеры отозвались хохотом и воплями. Кто-то запел, другие подхватили. Толпа пошла к складу.

Ну точно как рабы на плантации, подумала Аманда, — чары развеялись и к ней вернулась привычная недоверчивость.

Дэн уже шел, наскоро складывая на ходу чертеж. Сунул его под мышку. Подошел совсем близко к Аманде, вгляделся в лицо так, как вглядываются близорукие.

— Прошло? Не болит?

Она даже не поняла, о чем речь. Сообразила — коленка.

— Нет, все нормально.

Он смотрел — не в глаза, а на лицо. Казалось, что ему хотелось провести рукой по тщательно загримированным царапинам.

— Ну ладно. Я пошел.

— Есть вопросы.

— Слушаю.

Аманда совершенно не знала, что спросить.

— Как работают? — мотнула головой на бригаду.

— Нормально.

— Что-нибудь нужно? Помочь?

— Ничего не просят. Довольны.

— А ты? — почему-то вырвался совсем уж глупый вопрос.

Дэн пожал плечами и промолчал.

Конечно, надо было гордо повернуться и уйти. Аманда опустила голову. Пусть сначала он уйдет. Тогда и я — насовсем.

Дэн стоял и молчал.

Ситуация становилась все глупее и глупее. Тем более что, конечно, эту странную парочку все давно заметили и, наверно, хихикают вовсю.

— Ну ладно, я пошла, — наконец выдавила из себя Аманда.

Дэн взял ее за руку.

— Пойдем. Я тоже свободен.

Они молча пошли рядом, как детки из песочницы, держась за ручку.

Аманда внутри бушевала, переходя от ненависти к мучительному желанию броситься ему на шею и вырвать слова признания. Дэн молчал каменно, надежно, совершенно. Куда он ее вел на этот раз?

Он привел ее в вагончик, устроенный для рабочих заседаний. Завел, закрыл дверь, кинул смятый чертеж на стеллаж. В вагончике было душно, жужжали мухи. Дэн открыл окно — пахнуло озерной свежестью.

Аманда села за стол, заваленный бумагами, заставленный бутылками с водой и пластиковыми стаканами. Облокотилась на стол и уставилась в окно.

Дэн хлопотал над чайником, потом сел напротив.

— Ну, что скажешь? Или все так и будешь молчать? — Это получилось у Аманды ужасно грубо, так грубо, что она боялась даже взглянуть на Дэна.

— Ну что сказать… А что ты хочешь знать?

— Хорошо. Давай сначала. Откуда ты знал, что я здесь?

Дэн встал, подошел к окну. Стоя вполоборота к Аманде, наблюдал за ходом работ.

— Я все про тебя знаю.

— Откуда?

— Неважно. Какая тебе разница?

— Не люблю, когда за мной шпионят.

— А что, тебе это мешало? И какое тебе дело?

— А тебе какое дело до меня? — Опять грубо. Ну что такое, как же съехать с этого тона?

Дэн молчал. А что ему ответить? Ясно же. Аманда вздохнула.

— Ладно, прости. Тогда скажи хотя бы, зачем ты за мной бежал вчера.

Опять молчание.

— Боялся, что заблужусь?

— Нет.

— А зачем?

Молчание.

— Ну ладно. Но мне все же интересно — неужели это ты привел меня сюда? — Она кивнула на колеблющееся за окном Озеро.

— Я знал, что приедешь. Все равно лучше чем здесь, тебе бы нигде не было.

Твердый тон изумил Аманду не меньше, чем Дэново всеведение.

— А ты сам-то как сюда попал?

— Работал на подобных объектах. Предложили на повышение — согласился. Поучился, получил сертификат. Колдуэлл взял на должность топ-менеджера. Несколько лет с ним работаю. — Дэн отошел от окна. Придвинул стул, сел рядом. — Ну вот. А потом узнал, что ты катаешь туристов по Миссисипи, недалеко от меня. Подумал, что это судьба. — Слова были не из его словаря, он это почувствовал, запнулся.

Аманда тоже смутилась. Кинуться бы к нему, обнять, сказать: «Прости, я больше не буду». Вместо этого она принялась вертеть в руках валявшийся рядом сломанный карандаш.

Дэн вынул сигарету, чиркнул зажигалкой.

— Куришь? Ты же вроде не курил?

— Много ты обо мне знаешь. Давно курю. Еще когда… ладно, неважно.

— Когда закурил? Говори. Случилось что-то?

— Ну… когда ты… меня послала…

Аманда бросила карандаш в кучу бумаг. Она мгновенно вспомнила канун того кошмарного дня, который ожидался как день свадебного счастья.

— Да? Ох, прости.

Дэн резко повернулся к ней. Опять на лице боль, злость… и растерянность.

— Да, я понимаю, — продолжила Аманда. — Раньше надо было извиняться. — Она опять опустила голову водила пальцем по трещинам стола.

Он вскочил, решительно погасил недокуренную сигарету о пепельницу. Молча постоял, глядя куда-то вдаль. Повернулся, подошел к походной плите, принялся звякать посудой, наливать чай. Протянул Аманде большую, мужскую кружку. Поставил такую же себе.

— С сахаром пьешь? У меня нет.