Чтение онлайн

— Все было, что надо. А в другой раз…

— Ой, не надо ужасов на ночь! — взмолилась Аманда. — С меня сегодня уже хватило.

Дэн вгляделся в нее.

— Холодно?

— Холодно.

Он привычно надел ей на плечи куртку. Аманда мгновенно согрелась и успокоилась. Ей ужасно хотелось спросить: куда мы ищем? Но она решилась опять положиться на судьбу.

Дэн шел явно не в свое общежитие и не в ее коттедж, а куда-то совсем в сторону, и молча вел ее за собой. Наконец они приблизились к домику, который стоял на отшибе поселка. Это был элитный охотничий домик. Аманда ни разу там не была. Как ей рассказывали, мистер Колдуэлл устраивал там смотр очередной сотруднице. Аманда лишь теперь поняла, что избежала такого кастинга только благодаря Дэну. А теперь вот он сам вел ее в этот заветный домик — молча и уверенно. Как в свой собственный.

Дэн достал ключ, открыл дверь. Домик был пуст и ждал гостей.

Пустота сменилась человеческим присутствием, но тишина осталась той же. Тишина стояла и во всем мире.

Озеро мерно дышало за окном, ветер почти не колыхал занавески в открытом настежь окне. Тихо шелестела листва деревьев, тихо шуршали в кустах какие-то зверушки.

Ни одного слова не пришло в голову Аманде ни тогда, когда, плотно закрыв дверь, Дэн начал целовать ее с такой страстью, какую она до сих пор и не представляла, ни тогда, когда они оказались вдвоем на широкой постели и пустились в долгий любовный путь.

Она лишь вздрагивала от его прикосновений, от касания колючей щеки — успел зарасти за день; но дальше — только таяла, таяла и таяла: так спокойно, умело и ласково делал он с ней все то, что называют… — нет, не хочется называть сексом, пусть будет — любовью.

Было совсем темно, и им не приходило в голову включить маленькое бра над головой. Да и не привыкли еще они друг к другу, и лучше все было делать так — в темноте, не видя лица, только чувству друг друга всей кожей.

Аманда медленно проводила руками по его лицу, по волосам, по шее. С каждой минутой все ближе и ближе становилось тело, все родное и роднее — человек. И наступил миг, когда пропал тот край, где начинается один и кончается другой. Оба застонали почти одновременно и громко. Мерно дышавшее Озеро за окном время от времени начало глубоко вздыхать, и все более мрачными и тяжелыми становились его вздохи. Постепенно что-то похожее на подземный гул стало прорываться из его глубин.

Но ни мужчина, ни женщина не слышали вздохов Озера. Им было не до мира. Прошел миг полного слияния, и наступило расслабление, усталость, блаженное состояние, когда тело просит отдыха и вновь набирает силы. Оба уснули в объятиях друг друга.

Аманда проснулась от того, что он снова искал губами ее губы. Нашел и опять стал рассказывать ей без слов новую любовную историю. Она ответила ему, и их языки долго беседовали между собой на собственном, сладком диалекте.

И опять тело прильнуло к телу, и казалось, что вот-вот растворятся друг в друге. Медленные, изучающие движения сменились исступленными ласками. Это уже походило на борьбу, только в ней не было противников — в ней каждый стремился отдать себя полностью и без остатка.

И снова оба поднялись на гору блаженства и снова громко, отчаянно застонали, не отрывая губ от губ, тела от тела. И новый крик счастья долетел до Озера. А оно опять тяжело вздохнуло и прислушалось к тому темному, неясному гулу, который все шел и шел откуда-то из-под земли.

Но Озеро не могло ничего сказать двум влюбленным о своих мрачных предчувствиях. Да и не послушали бы они его.

Им было не до кого в эту ночь. Опять наступило взаимное отторжение, опять оба выпустили друг друга из рук, губы отстранились от губ, опять оба в полном расслаблении раскинулись на широкой постели среди кое-как расстеленных одеял и разбросанных одежд.

Они ничего не замечали, ничего не слышали, ничего не говорили. Они не спали. Им нужно было только чувствовать друг друга рядом и ждать, когда наступит новый прилив сил для нового любовного поединка.

Дэн молча и мерно дышал, так что Аманда даже забеспокоилась — неужели опять уснул? Она наклонилась над ним и провела губами по его лбу, глазам, щекам… Дэн ловко поймал ее и перевернул на живот.

Этот раунд борьбы больше походил на игру, веселую возню медвежат в берлоге. Аманда не поддавалась, Дэн настаивал, она делала вид, что уворачивается, он ловил ее и все так же, без слов, настраивал на новый лад.

В конце концов она притворно смирилась и затихла, лишь по мере возможности участвуя в процессе.

Дэну понравилось — как обычно. Ей — нет.

— Это кто же тебя так научил? — непроизвольно вырвалось у Аманды.

Он не успел отреагировать, как она поспешно продолжила:

— Здорово. Мне понравилось. Давай еще раз так.

Что оставалось сказать, кроме этого? И ничего не оставалось, как смириться с повторением.

Дэн отдохнул и повторил. На этот раз Аманда была мягче и спокойнее. И все перенесла хорошо, и даже не без удовольствия.

— Надо будет потом изучить как следует такую позу.

Дэн был доволен, снова поцеловал ее и опять откинулся и затих.

Мелкая дрожь прошла по постели. Аманда встревожено коснулась рукой Дэнова плеча.

— Ты что?

— Я? Ничего. Нормально. А что?

— Мне показалось, что ты дрожишь.

— Нет. А я подумал, что это ты.

— Показалось.

Оба затихли. И оба уснули.

Аманде приснился сон — первый за эту ночь. Они с Дэном летят над землей, и он держит ее за руку, а она просит: только не отпускай меня, а то упаду! А он молчит и не отвечает.

Они пролетала сквозь облака, и они были то мягкими и теплыми, то мокрыми и холодными, и в тумане Аманда боялась потерять Дэна, боялась, что он вот-вот сам превратится в туман, в облако, станет бесформенным и исчезнет, — и все крепче и крепче впивалась в его руку.

В одном из облаков их внезапно крепко встряхнуло. Так, что Аманда открыла глаза и опять встревожено взглянула на Дэна. Он был радом, он был жив, но он не спал и тоже смотрел на нее.

— Мне какой-то сон приснился… страшный…

— Мне тоже. Не понял ничего, но… Ладно.

Он опять потянулся к ней. И она — к нему.

И время опять остановилось, как в первый раз, словно до этого ничего еще не было.

Снова немой разговор двух языков шел одновременно с беседой руки тел, которые заново знакомились друг с другом, постигали каждый изгиб, каждую подробность с восторгом и упоением первооткрывателя — так, словно не только они друг с другом были впервые, но и вообще у них никого еще никогда не было.

Аманда впитывала в себя все: запах его волос, его тела, жар и силу рук, грубоватую и трогательную неловкость, с какой он боялся причинить ей боль, — и подчинялась, подчинялась, подчинялась каждому его движению, продолжала и развивала каждое движение, так что вскоре оба были равноправны и равносильны в совместном великом деле любви.

Новый пик, и новый шик.

Новое расслабление, на этот раз — дольше, чем раньше.

Усталость от всего пережитого мало-помалу давала себя знать. Аманде в полудреме стали являться посторонние и тревожные мысли.

Он промолчал, не удивился, обнаружив, что она — женщина. Неужели он и это знал? Нет, кажется, откуда бы ему знать про Пьера? Тогда… наверно, он думает, что этих Пьеров у нее было уже немало и от них — все ее страстные и умелые приемы.

Как ему объяснить, что всему она научилась сейчас, вместе с ним, что она — просто талантливая ученица и он — ее талантливый учитель?