Чтение онлайн

Она повернулась к столу, спиной к Никите, как к пустому месту, и аккуратно сложила свои распечатки. Абсолютное, сокрушительное игнорирование. Финал. Приговор. Освобождение.

Эффект был мгновенным и полным. Никита побледнел, его идеально ухоженные пальцы сжались в кулаки. Он открыл рот – наверняка для очередной колкости, – но не смог выдавить ни звука. Его оружие – слова, яд, манипуляции – отскакивало от ее новой брони. Он был обезоружен. Унижен. Невидим. Его карие глаза метнули в ее спину взгляд чистой, бессильной ненависти, потом он резко развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что задрожали стекла.

Саша стояла, глядя на свои руки, сжимающие распечатки. Она чувствовала, как дрожь – не страха, а победного адреналина – идет изнутри. Но ее дыхание было ровным. Голова – ясной. Призрак прошлого, годами отравлявший ей жизнь, был изгнан. Не Ромой. Ею самой. Чувство было головокружительным. Свобода.

Она услышала шаги. Рома подошел медленно. Он остановился рядом, не касаясь. В его глазах не было ни злорадства, ни торжества. Было глубокое, безмолвное восхищение. И гордость. Та самая гордость, что мелькнула вчера, но теперь — полная, сияющая.

Саша... – он произнес ее имя тихо, почти благоговейно. – Это... это было... идеально. – Он не улыбался. Его лицо было серьезным. – Как удар скальпелем. Точный. Чистый. Смертельный для его самомнения. – Он покачал головой, все еще не веря. – Ты его... стерла.

Саша медленно повернулась к нему. Встретила его взгляд. Видела в нем отражение той силы и уверенности, что она только что ощутила. И что-то в ней ответило на это восхищение – тепло, растопляющее остатки льда. Она не улыбнулась широко. Но уголки ее губ дрогнули в признании, а в глазах появился новый огонь – не сарказма, а признания его правоты.

– Он просто... больше не имеет значения, – сказала она просто, и в этих словах была вся правда ее освобождения. – Никакого.

Рома кивнул. Его рука непроизвольно потянулась к ней – не для «защиты», не для фейка, а просто потому, что она была рядом и она была невероятной. Но он остановил движение, опустив руку. Вместо этого он протянул ей бутылку воды.

– Пей. Голос береги. Нам еще предстоит завалить их там, – он кивнул в сторону зала заседаний. И в его голосе снова зазвучали знакомые нотки азарта и абсолютной веры – в проект, в нее, в них.

Саша взяла бутылку. Их пальцы едва коснулись. Искра. Теплая. Живая. Не пугающая. Она открутила крышку, сделала глоток. Холодная вода была как глоток той самой свободы.

– Да, – сказала она, глядя прямо на него. В ее глазах горела решимость, подкрепленная только что обретенной силой. – Завалим. Вместе.

Он ответил ей своей самой яркой, настоящей улыбкой. И в этот момент, за час до самого важного выступления в жизни, несмотря на страх, усталость и нерешенные вопросы между ними, они были готовы. Не как фейк. Не как враги. А как команда. Прошедшая огонь и воду. И готовая к битве. Вместе.

Зал заседаний Ученого совета казался Саше огромным и безжалостным. Высокие потолки, темное дерево столов, строгие лица членов жюри, выстроившихся за столом президиума. Воздух был наполнен запахом дорогого паркета, кофе и легкого напряжения. В первых рядах сидели студенты, преподаватели. И где-то там, в тени колонны, Саша уловила знакомый профиль – Никита. Его карие глаза наблюдали за ними с холодным, почти голодным интересом. Оли рядом не было.

Рома сглотнул, поправив галстук (редкий для него атрибут, надетый по настоянию Саши). Его пальцы слегка дрожали. Саша стояла рядом, ее осанка была безупречной, лицо – маской спокойствия. Но внутри все было сжато в один гигантский, ледяной ком страха. Проект «Ритм» светился на экране позади них – их детище, их боль, их надежда. И вот сейчас его будут судить.

Презентация началась. Саша взяла микрофон. Ее голос звучал четко, безупречно, как откалиброванный инструмент. Она излагала проблему, рынок, финансовые прогнозы. Цифры, графики, проценты – все было выверено до микрона. Но в ее интонации не было огня. Не было той убежденности, которая зажигает аудиторию. Это был доклад, а не рассказ о страсти. Она чувствовала, как внимание зала рассеивается. Чувствовала, как Никита в первом ряду еле заметно улыбнулся.

Рома подхватил. Он говорил о технологии, о визуализации, о магии превращения звука в цвет и вибрацию. Но его обычная харизма, его способность зажечь толпу, была приглушена. Он был сдержан, почти робок. Его шутки, которые он вставил в слайды, прозвучали плоско. Он бросал быстрые взгляды на Сашу, ища поддержки, но встречал только ее сосредоточенный профиль, обращенный к жюри. Синхронность, та самая искра, что рождалась у них в лучшие моменты работы, исчезла. Их выступление было техничным, но бездушным. В воздухе витала фальшь двух людей, играющих роли компетентных партнеров, но разъеденных вчерашней ссорой и нерешенными чувствами. Никита откинулся на спинку кресла, его ухмылка стала шире. «Провал», – читалось в его взгляде.

Председатель жюри, седовласый профессор экономики с острым взглядом, поднял руку, когда Саша закончила раздел о монетизации.

– Спасибо, госпожа Андрианова. Вопрос по вашей модели бесплатного минимума. Вы указываете конверсию из бесплатных пользователей в платные на уровне 8,5%. На чем основан этот прогноз? Учитываете ли вы специфику российского рынка, где пользователи крайне неохотно платят за цифровые сервисы, особенно социальной направленности? И как вы планируете бороться с высоким уровнем оттока, который неизбежен в такой модели?

Вопрос был сложным, специфичным, бил в самое слабое место их финансовой модели – ее прогнозный характер. Саша замерла. Мозг, еще секунду назад работавший как часы, опустел. Цифры, формулы, обоснования – всё смешалось в кашу. Она видела графики, но не могла их прочесть. Видела лица жюри – ожидающие, чуть скептичные. Видела ухмылку Никиты, достигшую апогея. Паника, холодная и липкая, охватила ее с головой. Микрофон в ее руке дрожал. Она открыла рот, но выдавила только:

— Мы… мы основывались на… средних отраслевых показателях… и… — Голос предательски дрогнул. Она чувствовала, как по спине бегут мурашки стыда. Провал. Позор. Здесь и сейчас. При всех. При Никите. Ее перфекционизм кричал внутри: «Неудачница!» Она потупила взгляд, готовая провалиться сквозь землю.

В эту секунду громовой тишины и нависшего провала раздался голос. Громкий. Уверенный. Наполненный теплой, заразительной энергией.

Профессор, позвольте мне добавить! – Рома шагнул вперед, к краю сцены, его микрофон ловил каждое слово. Все взгляды устремились на него. Ни тени сдержанности. Ни капли страха. Его зеленые глаза горели азартом и верой. Он улыбался – не натянуто, а своей самой открытой, «солнечной» улыбкой, которая покоряла тысячи в ТикТоке, а сейчас была направлена на строгих профессоров.