Чтение онлайн

На соревнованиях тех Аня заняла первое место, а я — второе. Было обидно, ведь я всегда занимала только первые места, а тут появилась она…

С тех пор мы соперничали.

Мои мысли витают еще где-то там, в событиях девятилетней давности. И почему у меня никогда не возникало желания подойти к Ане и заговорить по-дружески, не задевая, не прикалываясь, просто спросить: «Как дела?»

Даже тогда, в детстве не возникало. Ведь мы враги! Так нам говорили…

***

Ира находит меня в середине дня.

— Куда ты делась?

Я виновато пожимаю плечами.

— Почему ты не отвечаешь на сообщения?

— Не знаю. Извини.

Мамка! Вот как есть!

— Ирина Сергеевна! Там вас Владислава зовет! — к нам подбегает все та же девчонка.

Мне становится неловко, и я убегаю.

Первый этаж. Столовая. Спасительная дверь. Игровая площадка. Второй корпус. Еще одна площадка. Лес.

Я бегу в самую его глубь. Все бегу и бегу вперед, словно не замечая холода. А на улице, между прочим, дождь, а я — в одной лишь пижаме. Но меня это не смущает. Наконец, вижу озеро, в честь которого и назван санаторий.

Красивое, совсем небольшое. Почти прозрачное. Удивительный вид. Те, кто приезжал в «Лесное озеро» зимой говорили, что их водили в лес на экскурсию. Нам же это строжайше запрещалось. Я полагаю, из-за клещей. Но что там зимой! Неважно. Сейчас конец мая. «Нужно жить настоящим!» И бла-бла-бла…

Как бы мне хотелось покататься по гладкому льду. Зимой, конечно. Хотя что-то мне подсказывает, что озеро — не профессиональная арена, но все же. Вдруг появляется мысль, которая пугает: «А что бы сказала Ира? Захотела бы она? Разделила бы с тобой удовольствие от нарушенного запрета?» Я не могла ответить, но отчаянно пыталась представить ее здесь, на льду этого чудесного озерца.

Я слышу шаги задолго до того, как они приближаются так близко, что я могу почувствовать дыхание владелицы. Не оборачиваясь, я понимаю, что это она. Как у нее вообще получается находить меня с такой поразительной скоростью.

— Если тараканы в голове позволяют тебе так скрыться, то хотя бы одевайся! — Ира набрасывает куртку мне на плечи. — Ты как?

— Еще не утопилась… как видишь… — язвить нет ни желания, ни сил. Я вдруг понимаю, насколько сильно замерзла.

— И зачем ты ушла? — шепот в самое ухо.

Я снова извиняюсь.

Почему я вечно извиняюсь? Так требует воспитание. Но почему? Почему, если все в порядке (кроме моей головы, конечно), я должна извиняться за мелочи?

— Не надо так… — все еще шепчет Ира, но теперь как-то настороженно.

— Шшшш… Милая…

— Надо поговорить. Про вчерашнее. Я тоже видела кое-что…

— Сон? — осипшим голосом спрашивая я.

— Нет. Это было какое-то видение наяву. Сначала я не хотела тебе рассказывать, а потом нашла вот это, — она поднимает руку, и я замечаю на ее пальце колечко — И поняла, что по-другому не смогу. Я видела, как ты надеваешь мне на палец это кольцо и улыбаешься, а потом…

Я не спрашиваю, что было «потом», но по смущению Иры догадываюсь.

— Спасибо тебе, — шепчу.

— За что? — удивляется Ирка.

— За то, что не послала меня подальше и не посчитала чокнутой.

Улыбается.

— Ты ведь знаешь, я не могла иначе. Ты знаешь, что я — такая же, как и ты.

— Да, знаю.

Мы немного молчим, а потом Ира спрашивает:

— Мы ведь со всем разберёмся, да?

— Разберемся, вот увидишь, — подбадриваю я.

Смеется.

И на какое-то мгновение мне кажется, что меж нами ничего и не произошло вчера. Во всяком случае, в поведении Иры ничего не изменилось.

Мы просто идем вдоль берега, наслаждаясь легким ветерком.

— А нас не потеряют? — спрашиваю у Иры.

— Тшшш, — шепчет она. — Пойдем.

Она сворачивает куда-то в чащу лесную. И я — за ней. Странное чувство одолевает меня еще на подходе. Ощущение чего-то громадного и пугающего.

Вспоминаю, как несколько лет назад, мы гуляли здесь.

***

Мы убежали. Ушли по тропе. И затерялись в лесу. Мы искали сцену. Ту самую, деревянную, чуть прогнившую, но такую величественную и красивую, грозно возвышавшуюся над всеми нами.

Юлька, Ира и я. Это была случайность, но мы не пожалели. Юлька просто случайно застала нас за сборами.

— А она не сломается, вместе с вами? — спросила Юля, поглядев, как мы расположились на ступеньках.

Я пожала плечами и ступила выше. Доски скрипели, я дрожала. То ли от страха, то ли от холода — на мне была лишь футболка, кофта упала в озеро, и теперь сушилась, подвешенная на импровизированных перилах лесенки.

Я встала посреди сцены.

— А ветер-то сильный! — заметила Ирка.

— Да уж! — подтвердила Юля.

— Ирк! Иди сюда! Тут эхо, — восторженно прокричала я.

Она стремительно поднялась, чуть не свалившись с верхней ступеньки.

— Вау! Здесь бы вальс танцевать! Места хватит, — Юлька подбежала к Ире. — Потанцуем, леди?

— Я не умею.

— Я научу.

На этом моменте я поняла, что Иру у меня хотят увести.

Отойдя в сторонку, присела в таком же импровизированном зрительном зале.

— Раз. Два. Три, — донеслось до меня, и губы мои растянулись в блаженной улыбке.

Телефоны мы дружно оставили в комнатах, так что даже залипнуть мне было некуда. Вдруг я заметила на почти прогнивших передних досках сцены надпись «Анка дура!». Ну, собственно, не новость! Это я и так знала. Ведь я все еще сидела там, в стороне от жизни, а могла бы танцевать или еще что-нибудь общественно-полезное делать. Вообще, глупая была затея.

— Аня! Иди к нам!

Девчонки начали петь:

— Дайте мне белые крылья…

И я продолжила.

— Я утопаю в омуте!

Вот так и получилось, что три дурочки, сбежавшие из лагеря и нашедшие сцену посреди леса, орали песни на весь лес…

А ведь их вполне могли искать с собаками. Но какая разница, когда все они чувствовались единым целым, единым механизмом, и если умолкнет одна, славная песнь оборвется.