Чтение онлайн

Она не может продолжать, потому что снова сухая кость встает в горле. Ей хочется заплакать, потому что от этого стало бы легче, но слёзы не приходят, и внутри было безжизненно сухо и пусто, как в увядшем саду.

Аня молча обнимает её, и ещё долго (а может и нет, потому что время в этот момент не ощущается) они стоят в том же проулке. А потом, когда Ире становится немного легче, Аня говорит:

— Он всё равно очень любит тебя. По крайней мере, это не изменилось.

— Да… — выдыхает Ира, пораженная этой неожиданной мыслью. — Это действительно не изменилось.

Немецкая церковь или Церковь Святой Гертруды была построена в 1638–1642 годах. Возвышается это величественное строение между улицами Тюска Бринкен, Свартмангатан и Престгатан. В Средние века этот квартал был населен преимущественно немцами, поэтому церковь, собственно, и получила такое название. Церковь освятили в честь Святой Гертруды Нивельской, настоятельницы бенедиктинского монастыря Нивель в современной Бельгии и покровительницы путешественников.

И Ане остается только уповать на то, что и к ним Святая Гертруда отнесется благосклонно. Она никогда особо и не верила, и молилась не часто, но если молилась, то от всего сердца.

Сегодняшнее утро как раз было особенным, она молилась до того, как в столовой они встретились с Ирой.

— Если честно, когда я впервые увидела эту церковь издалека, она не произвела на меня никакого впечатления, — говорит Ира, поправляя на ходу шарф. — Разве что горгульи навевали ощущение смутной тревоги… Ты только глянь, как они жутко раскорячились…

Но Аня только кивает — на большее она не способна, потому что при виде суровых нависших горгулий, к горлу подступает тошнота. Ира же выглядит абсолютно спокойной.

— Сейчас как раз одиннадцать по местному времени, церковь только открылась, и народу должно быть не очень много. Первые прихожане обычно приходят ближе к двенадцати, — продолжает Ира, когда они приблизились к Северным воротам. — По воскресеньям в это время здесь проводятся регулярные богослужения. А в остальные дни можно услышать довольно угнетающий лютеранский гимн «Восхвалим все творца» на мелодию Иоганна Крюгера. И что ещё странно — раньше в это время года церковь всегда была закрыта…

— О, здесь что-то написано… — Аня прямо-таки подпрыгивает и указывает на ворота.

— Здесь написано «F"urchtet Gott! Ehret den K"onig!», что в переводе с немецкого означает «Бойтесь Бога! Чтите Короля!».

— Ты читаешь по-немецки?

— Если бы, — улыбается Ирина. — Просто прочитала когда-то в путеводителе.

Какое-то время они ещё стоят перед воротами, бездумно уставившись на старинную надпись. А потом Ира говорит совсем тихо:

— Ты ведь знаешь, мы всё ещё можем повернуть назад и спокойно жить дальше, не зная, что там. Кто знает, вдруг нам действительно лучше не знать… — её голос — чуть хриплый, то ли от страха, о ли от ветерка, так некстати подувшего.

— Да. Понимаю, — отзывается Аня после короткого молчания. — Но я не могу отступить, ты же знаешь меня.

— Знаю, — Ира грустно улыбается и берет Аню за руку. — Тогда вперёд. Что бы мы там ни нашли, то, что у нас есть сейчас, мы не потеряем.

Аня кивает и сжимает холодную Иркину ладонь крепче.

«Что бы мы там ни узнали, я всё равно не отпущу тебя», — думает она, девушки заходят в зал.

Такой страх окутывает мысли Ани, что ей показалось, что ещё немного и величие этого места ее раздавит. А ещё она осознает со всей необъяснимой ясностью — это то самое место. То место из снов. Она бросает испуганный взгляд на Иру — не чувствует ли та чего-нибудь?

Те же витражи. Тот же алтарь в глубине длинного зала. Тот же льющийся с высоких сводов тусклый свет, в котором танцуют пылинки, а потом оседают, словно засыпая. Та же пустота. Только теперь образы из снов дополняются запахом свечей и сырости, а резкий холод пронизывает тело.

— Это здесь, Ира, — шепчет Аня, и её шепот кажется неожиданно громким в тишине огромного пустого зала.

— Да. Я уже сама это понимаю.

— Мне никогда не было так тяжело, как сейчас, Ира… Я как будто задыхаюсь.

— Ошибаешься, — мрачно отзывается Ира. — Уже было. Было плохо, в этом же месте, нам обеим. Когда-то. Оно вечно будет хранить для нас это чувство.

— Я должна увидеть… убедиться прямо сейчас… — и Аня бежит к алтарю, опускается на ступеньки, и ей кажется, что она снова во сне, чересчур реальном, омерзительно холодном и страшном сне. На какой-то миг ей кажется, что найти снова ту плитку нереально, или, что её вообще нет (и тогда Аня будет просто счастлива). Но так вышло, что её пальцы запомнили всё куда лучше, чем сознание. Аня легко и быстро нащупывает эту червоточину в безупречном убранстве, и плитка легко отходит от лёгкого нажатия. И даже сейчас Аня не перестает надеяться, что внутри ничего нет. Но опустив руку в зияющий черный проём, девушка сразу обнаруживает кольцо. И в тот момент, когда она снова берёт его в руки, всё возвращается. Разом. Вместе со страшной болью утраты. Возвращается с безысходностью и страхом. Необратимо. Навсегда.

____________________________

— Я так боюсь, что твои родители не узнают о нас. Тогда я больше никогда не смогу посмотреть им в глаза. Я не хочу, чтобы ты испортила отношения с ними. Не допущу, Аня!

— Да ладно, они такие уж тираны. Может, они поймут.

— Нет, Аня, это невозможно понять. Ты знаешь, что меня могут посадить за такое!

— За то, что растлила меня? — улыбнулась Аня, обнимая Иру за талию.

— Это не так уже и весело, — проворчала Ира.

Они сидели у неё дома на полу перед телевизором, по которому показывали симфонический концерт. Концерт, однако, уже давно потерял для них интерес.

— Когда я с тобой, Ира, мне наплевать на всё. Ты очень нравишься мне, остальное не важно.

— Ты тоже нравишься мне, Аня.

Аня рассмеялась:

— Ты слишком часто нервничаешь. Так недолго и курить начать. Как мой папа.

— Не начну, не волнуйся. Эта привычка совсем не по мне…

_________________

— Анна, у меня к тебе серьезный разговор… — Ира вздыхает и садится рядом на лавочку. Над ними зажигаются звёзды, и кажется, что никого больше нет в этом пустынном парке. Аромат цветущих пионов наполняет воздух.

— То, что ты называешь меня «Анна», уже серьезно, — рассмеялась Аня, вдохнула этот пьянящий аромат и коснулась кончиками пальцев плеча Иры.