Чтение онлайн

— Простите, я обозналась.

— Точно? — спросила Эмили.

— Да, этот господин только похож на моего мужа, но это не он.

— А кто?

— Кажется, стюард. Но точно сказать не могу.

— Другие тела будете смотреть?

— Да, конечно, — ответила я. Как ни тяжело, но если уж обещала, то слово надо держать.

Дальше было несложно. Мне показали еще двух мужчин, но я не смогла ничего толком о них сказать, поскольку пилотов не видела ни до полёта, ни во время него. «Хорошо, что Бельский мне тут больше не попадался», — кисло пошутила про себя. Хоть чувство юмора меня не покинуло, уже радует.

— Хорошо, — кивнула следователь, когда процедура опознания закончилась, и мы наконец-то смогли выйти из морга. Поднялись наверх, вышли на улицу, и я глубоко, насколько объем легких позволяет, вдохнула. Сразу стало полегче. «Просветление в уму», как говорилось в одной сказке, наступило.

— Спасибо, что помогли, — сказала я Эмили. Та ответила в духе «обращайтесь, всегда пожалуйста», и мы расстались. Я вернулась в гостиницу, зашла в бар и заказала себе коньяка. Не чистого, конечно, поскольку не дошла еще до жизни такой, чтобы этот напиток хлестать без закуски и запивки. В студенческие годы разное бывало, конечно. Но я же теперь солидная женщина, марку надо держать. Потому выпила коктейль с международным названием «The Beatles». Говорят, что именно ребята из этой музыкальной группы сделали так, что коньяк с колой стали популярны во всем мире. Кстати, есть у коктейля и другое название — Brandy & Cola, но мне первое больше нравится.

После первого бокала в голове приятно зашумело, стресс пошел на убыль, ко мне вернулась способность трезво мыслить. Итак, что я видела? Стюардессу, Анну Лядову. В этом у меня ни малейших сомнений не было. Идем дальше. Те двое, которых мне показали последними. Я достала смартфон, нашла сайт авиакомпании ««ПромСтройАвиа», нашла вкладку «Лётный персонал» и стала листать. Обнаружила обоих довольно быстро. Значит, это в самом деле летчики. Жаль, в этом разделе сайта указаны только пилоты, стюардов и других сотрудников (ну, штурманов или еще кого, я не знаю) нет.

Трое опознаны. Но кто тогда, черт возьми, тот мужчина, похожий на Бельского, как две капли воды?! И откуда он взялся в самолёте, если стюард выглядел совершенно иначе? Тот был худой, моложе на несколько лет, звонкий и тонкий, в отличие от того, который теперь в мешок упакован. И почему, самое интересное, Эмили ничего не заметила? Она что же, не видела Бельского ни разу? Не может этого быть! У меня после таких выводов сложилось ощущение, что это заговор какой-то, и меня за нос водят. Но зачем?! Да ну, глупости. Тут Швейцария, а не Россия, где продается и покупается всё и за любые деньги. Уж я-то, столько лет проработав журналистом (пусть и немного, как может кому-то показаться, но в этой профессии год за два), в том убедилась.

И если в морге двойник Бельского (а может, брат-близнец?!), то куда подевался тот стюард, с которым я общалась в начале полёта? Ничего не понимаю. Мне надо срочно увидеться с адвокатом и переговорить. Я прямо из бара позвонила Колобку и назначала встречу. Тот явился довольно быстро, буквально через полчаса. Мне даже интересно стало: пока я провожу собственное расследование, он чем занимается? Сидит целыми днями в кафе, попивает коктейли и на Женевское озеро смотрит? Спросить, конечно, не решусь. Он подчиненный Бельского, а не мой.

Я рассказала Колобку всё, что произошло со мной в морге. Только приврала немного. Мол, это следователь меня попросила поучаствовать в опознании. Не надо знать адвокату, по крайней мере пока, чем я на самом деле занимаюсь, пока домой не отправили. Выслушав меня, он поднял брови удивленно.

— Я задам вам один вопрос. Только вы, пожалуйста, не обижайтесь. Хорошо?

— Попробую.

— Вы не принимали после больницы каких-либо сильно действующих препаратов?

— Считаете меня наркоманкой?

— Я этого не сказал. Просто, возможно, увиденное вами — это результат пережитой авиакатастрофы, сотрясения головного мозга, результат действия медицинских препаратов. Вы же сами видели — господин Бельский в реанимации, его состояние тяжелое, но стабильное, — сказал адвокат.

— Насчет шока и прочего — можете быть уверены, со мной всё в порядке, — строго ответила я. — Наркотики и прочие вещества не принимаю.

— А как же быть с этим? — Колобок с полуулыбкой показал глазами на бокал с коктейлем.

— Всего лишь чтобы немного расслабиться, и я начала пить, только придя сюда.

— Уверены, что не раньше?

— Уверена, — ответила, начав злиться. Помощи от этого Зильбельборда, как от козла молока! — Ладно, я вас поняла. Посоветуете подняться в номер и как следует выспаться, верно?

— Вы просто читаете мои мысли, мадам, — ответил адвокат.

— Так и сделаю.

Я встала, расплатилась и поднялась к себе. Ох, не нравится мне этот Колобок! Кажется, он старается сделать всё, чтобы я не узнала правду об авиакатастрофе. Скрывает от меня информацию. Но зачем? И что вообще вокруг меня происходит, интересно? Во мне разжигалась журналистская страсть. Это когда хочется обязательно докопаться до сути, причем любыми способами.

Я долго не могла заснуть, возилась, выходила на балкон любоваться чудесным видом Женевского озера. Потом сон все-таки овладел мной, и до утра не вставала даже по мелкой необходимости — сказались эмоциональные переживания минувшего дня. А может, и последствия катастрофы тоже, и еще лекарства, которыми меня напичкали в клинике. Провалилась я в черную бездну, а когда раздался стук в дверь, посмотрела на часы: «Странно, кому это я понадобилась в такую рань?» Стрелки показывали половину восьмого. Потянулась, зевнула, накинула халат и потопала интересоваться, кто стал моим первым визитёром сегодня.

— Обслуживание в номерах, — послышался приятный женский голос в ответ на моё заспанно-хриплое «Кто там?»

— Я ничего не заказывала.

— Завтрак, мадам Бельская. Вы же сами попросили вчера, чтобы его доставили вам в номер в семь утра тридцать минут.

«Что-то я такого не припоминаю, — подумала я. — С другой стороны, почему бы и нет? Всё равно спать больше не хочу, а тут еду привезли, хоть даже никуда не нужно». Открыла дверь, на пороге показалась девушка в униформе горничной. Только традиционного столика на колесиках перед ней не оказалось, зато откуда-то сбоку вышел и встал передо мной, как лист перед травой… Артём Валентинович Бельский собственной персоной!

Я так испугалась, что сделала несколько шагов назад. Оставалось только начать креститься и приговаривать «Чур! Чур меня, сила нечистая! Изыди!» Он ведь там лежит, в морге, а другой — в клинике «Швейцария» с трубками, в коме. А этот, третий, поблагодарив горничную и отправив восвояси, зашел в мой номер, прикрыл за собой дверь и направился в мою сторону, широко улыбаясь, словно золотую медаль на Олимпиаде выиграл. Только трупы и коматозники не умеют в спортивных состязаниях участвовать. Да что я мелю такое вообще?!