Чтение онлайн

Сразу оттуда направилась в «City news», где предусмотрительный Виктор Дроздов уже приготовил для меня рабочее место. Оно было точно такое же, как у него — хотя и без отдельного кабинета, но в светлом углу с невысокими перегородками. Такими полупрозрачными: садишься, и тебя не видно. Зато с большущим панорамным окном, да и мебель симпатичная, а ещё — здоровенный моноблок. Выгодно отличается от древних компов в журнале. Там Карлсон экономил на всем, потому журналистам приходилось чаще всего приносить свои ноутбуки — рабочие компьютеры зависали и дышали на ладан.

Зато теперь у меня было всё очень современное и красивое. Когда я разложила свои пожитки, хипстер сразу позвал к себе, решив устроить планёрку. Присутствовала на ней и Елизавета Каравич, смотревшая на меня с некоторой опаской. Ведь прежде у неё, как и других журналистов, был один босс — Дроздов, а теперь ещё я добавилась. Да и мне, чувствовала, нелегко придётся. Раньше командовала только собой, а теперь подчиненные появились.

Но мысль о расследовании не покидала меня ни на минуту. Как же все-таки получилось, что самолёт рухнул, пока два пилота собирались разорить авиакомпанию? Решила я так: сначала пообщаюсь с Елизаветой, затем поеду к Юлии. Будем искать вместе, там в «ПромСтройАвиа». Кстати, я не подумала: а кто теперь там командует парадом? Обязательно следует выяснить!

Мой визит к ней домой Елизавета не ожидала совершенно, и когда я появилась на пороге квартиры, её и без того большие глаза стали огромными.

— Вы?.. Ты?.. — спросила она, хлопая длинными наращёнными ресницами.

— Да, я. Пришла с тобой поговорить насчет твоего любовника Виктора Бельского! — строго сказала я, глядя Каравич прямо в глаза. Постаралась выражение лица сделать очень строгим. Эффект превзошел ожидания: девушка напряглась и занервничала. «Ага! Значит, наверняка что-то знает о планах своего любовника и Андрея Юсупова!»

— Кто там, Лиза? — послышался из глубины квартиры мужской голос.

— Соседка! Соли пришла попросить! — мгновенно отреагировала Каравич, делая шаг вперед, чтобы выйти на лестничную площадку. Затворила за собой дверь и напряженным шепотом сказала:

— Ради бога, тише! Муж ничего не знает обо мне и Викторе. Пожалуйста, не говорите ему! — лицо её сделалось умоляющим.

— Не узнает, если ты мне расскажешь о том, что замышляли Виктор с Андреем. Подробно! — потребовала я. Непривычно чувствовать себя в роли шантажистки. Неприятно даже. Но случилась катастрофа, в которой погибли люди, я сама едва на тот свет не отправилась. Мне важно знать правду. Пока же ничего не понятно.

— Хорошо. Я через десять минут спущусь вниз. Мужу скажу, что пошла за продуктами. Ждите меня, — сказала Елизавета.

Мы простились, и спустя отведенное время девушка действительно была внизу. Мы отошли метров пятьдесят, встали у развесистого клёна в скверике, примыкающем к дому.

— Рассказывай, — потребовала я.

Елизавета отнекиваться не стала. Она рассказала всё, что ей, как я и предполагала, во время постельного отдыха разболтал Виктор Бельский. Как они собираются сначала разорить «ПромСтройАвиа», а затем скупить акции компании на подставных лиц, чтобы Артём ни о чем не смог догадаться. Но всё это я знала и так из ноутбука Андрея Юсупова. Мне же требовались более существенные вещи: обанкротить посредством вывода самолётов из строя, но кто этим должен был заниматься? Ведь не сами же гендиректор и старший пилот станут откручивать гайки и резать трубки с проводами! Для этого нужны специалисты, причем такие, которые умеют делать всё естественно. То есть не оставляя следов.

Но об этом, к сожалению, Елизавета ничего не знала. Мне пришлось её оставить в покое. На время или нет, не знаю. Там видно будет. Сразу после Каравич я отправилась в офис «ПромСтройАвиа», чтобы пообщаться с пресс-секретарем. И ей сразу во время приватной беседы (мы даже вышли из здания на улицу, чтобы нас ненароком не услышали) рассказала о замысле Виктора с Андреем.

— Да ну! — воскликнула Юлия. — Быть того не может. Чтобы Виктор Валентинович так подло поступить решил? Не поверю!

Тогда, вместо тысячи слов, я показала ей скриншот переписки.

— Ну ничего себе! — воскликнула ошарашенно пресс-секретарь. — Вот уж не ожидала такого…

— Юлия, послушай, — постаралась я убрать эмоции. — Чтобы сотворить это все, нужен технический специалист высшего уровня. Подумай и вспомни: с кем из инженеров больше всего общался Виктор? Может, кого-то на работу принимали последние полгода. Или было какое-нибудь совещание, куда тебя не пустили.

Пресс-секретарь задумалась. И вспомнила: три месяца назад в «ПромСтройАвиа» на работу взяли авиамеханика. Человек солидный, много лет проработал в крупной авиакомпании, но оттуда его «ушли» — сократили попросту, хотя «человек тридцать лет отдал предприятию, представляешь? — заметила Юлия. — Зовут его Анатолий Фомич Кропоткин, такая вот анархическая фамилия».

— Почему анархическая? — не поняла я.

Юлия рассмеялась.

— Эх, вы, молодежь! Потому что Пётр Алексеевич Кропоткин был создателем идеологии анархо-коммунизма и одним из самых влиятельных теоретиков анархизма, — пояснила пресс-секретарь.

— Умная ты слишком, — улыбнулась я, постаравшись вложить в фразу побольше иронии.

— Есть такое дело, — игриво подмигнула собеседница. — Хотя наш Анатолий Фомич, конечно, всего лишь однофамилец. Ну а даже если родственник, то без разницы.

— Так, взяли его, и что дальше? — спросила я.

— Ничего. Работает, у начальства на хорошем счету. Разбирается в механизмах, как в собственном кармане. Умеет на слух поломки определять, представляешь? Я была свидетелем. Один раз наши авиатехники целый день мучились, не могли понять, что стучит. Подошел Фомич, как его тут уважительно зовут, прислушался и говорит: такая-то деталь. На него руками замахали: не умничай, мол, старый! Он пожал плечами и ушёл. Молодые решили потом всё-таки проверить. Оказалось, Кропоткин был прав! — сказав это, Юлия вдруг воззрилась на меня удивленно. — Так ты что же? Думаешь, это он был инструментом в руках заговорщиков?

— Не знаю. Но проверить стоит. Вот скажи: почему его сократили? Такой ценный специалист. Доработал бы до пенсии, ушёл с почётом, — спросила я.

— И то верно. Я как-то не задумывалась. Давай у эйчара спросим?

— У кадровика, что ли? Слушай, говори ты по-русски.

Юлия снова хихикнула.

— С каких пор слово «кадр» стало русским?

— По крайней мере, понятнее, чем все эти эйчар, сикьюо, сипиэй, симиоу и прочие, — сказала я.

— Все слышала, а симиоу — это кто?

— От английского CMO, chief marketing officer — директор по маркетингу.

— Ужас какой.

— А я о чем?

— Ладно, верно. Давай по-старинке, — сказала Юлия. Позвонила начальнику отдела кадров, поговорила с ней, а потом открыла электронный почтовый ящик. Там уже было личное дело Кропоткина. — Так-так-так, — произнесла пресс-секретарь. — Слушай, да тут ничего особенного. Точнее, сплошные благодарности, почетные грамоты, премии за хорошую работу. Непонятно всё равно, из-за чего Кропоткина сократили.