Чтение онлайн

— Конечно приготовим!

Через час Маша сидела на кухне за столом, и мы с Ниной с улыбкой наблюдали, как ребенок поглощает пиццу с тремя сортами колбасы — её любимую. Мы расстарались с няней на славу. Она месила тесто, а я даже сбегала в магазин за недостающими ингредиентами. Какое это всё-таки счастье — наблюдать, как твой ребенок насыщается плодами твоих рук. «Да, она моя, мой ребенок, — подумала я, глядя на довольную мордашку девочки. — Никому не отдам!»!» И решила, что надо мне поскорее разобраться с этим Кобальтом. Чтобы у него даже мысли не было в будущем снова вытворить нечто подобное с похищением моей дочери.

На следующий день я позвонила Марецкому и во время встречи с ним (рядом с той же столовой за час до появления адвокатов) удивилась тем переменам, которые с ним произошли. Он, и без того щуплый мужичонка, весь словно еще уменьшился в размерах. Лицо приобрело серый оттенок, под глазами образовались тёмные круги, — выглядело так, словно вчера ночью он изрядно напился. Только перегаром от него совершенно не пахло, значит причина была в чем-то другом.

— Не смотрите на меня так, — грустно усмехнулся Марецкий. — Наверное, подумали, что я напился, да? Вот и не угадали. Это всё жена моя, Гульнара. Как узнала о предложении адвокатов и моём отказе, чуть на мелкие кусочки не порвала. Она у меня женщина резкая, эмоциональная. Как заведется, не остановишь. Полночи материла, на чем свет стоит. Только под утро успокоилась. Ну, а мне пришлось на кухне спать, на полу. Сказала, если не приму предложение, то она со мной разведется. Не то чтобы я слишком боялся этого, устал от нее за 15 лет совместной жизни. Просто мне пойти будет некуда. У нас ведь квартира в ипотеке, еще десять лет платить. Такие дела…

Марецкий устало опустился на скамейку, достал сигарету и закурил. Я постаралась расположиться, чтобы вонючим дымом меня не обвевало. Не люблю запахи курева, буквально терпеть не могу. Я даже где-то читала, что никотин — один из сильнейших в мире наркотиков. Похлеще героина будет, поскольку, хоть и не дает такого же яркого психотропного эффекта, но привыкание вызывает намного сильнее. Теперь смотрела с жалостью на Сергея Вадимовича. Бедолага душевно страдал: вчера он проявил себя как смелый самостоятельный мужчина, а теперь выглядел, словно его через отжим в стиральной машинке пропустили на 1000 оборотов в минуту.

— Что же вы решили? — спросила я.

— Да не я, а жена моя, Гулька, чтоб ей… — сказал грустно Марецкий. — Сказала, брать те 40 миллионов и не выпендриваться. Нашей дочери в университет на будущий год поступать, где мы деньги возьмем и так далее. Она права в этом, конечно. Эх, жизнь… — Поднял голову, выдохнул дым в сторону, чтобы на меня не попало, и спросил. — Скажите, вам-то всё это зачем? Ну то есть не надоели эти дрязги?

— Нет, мне нужны фамилии тех господ — клиентов адвокатской конторы. Хочу понять, кто так сильно интересуется землей в деревне Подолино. Там в целом затевается некая, мне так кажется, крупная земельная афера. Вот и пытаюсь разобраться, — придумала я, снова войдя в роль ведущей собственное расследование журналистки. Только правда лишь первая половина из этого, про расследование. Писать статьи, конечно, я уже не стану. Видимо, материалы про авиакатастрофу, в которой мы с Бельским едва не погибли и расстались с жизнью члены экипажа, были моими последними. Или, как летчики говорят, крайними. Что ж, как говорится, если одна дверь в судьбе закрывается, открывается другая. В моем случае это правда: после вчерашнего вечера мы с Машей стали настоящей семьей, и теперь я буду заниматься воспитанием девочки, стану полноценной домохозяйкой.

Самой стало смешно, как подумала об этом. «Все-таки рановато мне дома сидеть, не все творческие амбиции реализовала», — решила про себя. Но тут же вспомнила о времени: его до встречи с адвокатами осталось совсем мало.

— Сергей Вадимович, у меня к вам одна просьба. Скажите адвокатам, что вы требуете встречи с их заказчиками. Хотите, мол, посмотреть им в глаза и кое-что обсудить с глазу на глаз.

— Да я не против, а что обсудить?

— Например, что вам нужно понять, как решится вопрос с деньгами. Они ведь целиком поступят на счет вашей тётушки, верно?

— Да.

— Но ведь вы же сами знаете ее состояние здоровья.

— Да, только диагноз ей официально никто не ставил. То есть мы-то внутри семьи знаем, что у нее деменция, пока еще не сильная, но прогрессирует. А к докторам не водили, поскольку она категорически отказывается, — сказал Марецкий.

— В этом и суть. Она подпишет документы, получит деньги, а потом как вы до них доберетесь, если с ней что-то, не дай Бог конечно, случится? — спросила я. — У нее есть кроме вас другие наследники?

— Нет, я один.

— Значит, вам придется ждать полгода, прежде чем вступите в право наследования. Но мне кажется, что когда вы получите эти деньги, ваша жена подаст на развод. Вы же сами сказали, что отношения между вами, мягко говоря, не очень.

— Еще как не очень. Что же мне делать? — растерянно спросил Марецкий.

— Выход один: оформить дарственную на своё имя.

— И что это мне даст? Всё равно будет считаться при разводе совместно нажитым имуществом.

— Не будет, в том и дело. Купленное вместе, взятое в ипотеку или в кредит — да, но не полученное по договору дарения. Такой вот парадокс нашего законодательства, — сказала я. — Кстати, поскольку вы близкий родственник, даже налог платить не придется. Сможете доказать факт родства?

— Конечно смогу. У меня семейных фотографий полным-полно. И документы сохранились — свидетельство о рождении отца. Там указаны его родители. Такое же у тётки. Кстати, откуда вы столько знаете про куплю-продажу?

— Много писать пришлось об этом в своё время. Вела в журнале рубрику про недвижимость, — ответила Марецкому. — Так вы согласны?

— Да, конечно! Осталось только тётушку убедить. Если она еще помнит, как меня зовут, — усмехнулся Сергей Вадимович. — Ну, да с этим справлюсь как-нибудь.

Через десять минут возле столовой остановилась большая черная машина со значком «Мерседес» на капоте. Из нее вышли всё те же «двое из ларца» — адвокаты. Мы окликнули их, поскольку снова говорить в общепитовском заведении не хотелось. Там слишком вкусно пахнет, расслабляет мозг и отвлекает его. Марецкий, собравшись с духом, твердо заявил юристам своё требование: увидеться с покупателями, чтобы дальнейшие переговоры велись в их присутствии.

Адвокаты попросили время подумать. Отошли в сторонку и принялись совещаться. Потом позвонили куда-то. Видимо, своим клиентам. Вернулись вскоре и сообщили, что те согласны.

— Вот и отлично, — сказал Марецкий. — Если что, я на ваши условия согласен. Но вот незадача — завтра уезжаю в командировку в Надым, вернусь через пять дней. Это будет воскресенье. Значит, в понедельник увидимся. В вашем офисе. Адресочек оставите?

Адвокаты с недовольными лицами сделали, что просил Марецкий — сунули ему свою визитку и откланялись. Вскоре их лимузин, шурша шинами по мокрому асфальту, укатил в холод московских улиц. Мы с собеседником проводили его долгим взглядом. Потом договорились о том, что я помогу ему с тётушкой оформить дарственную.

— Буквально завтра, в девять утра, этим и займемся. Надеюсь, вы в командировку не уезжаете? — спросила я.

— Нет конечно, — улыбнулся Марецкий, чьё настроение явно пошло на поправку. — Это я для напыщенных господ придумал, чтобы не торопили. На работе возьму больничный. Потерпят без меня до следующей недели. А то я ведь, знаете, человек очень ответственный. Пока другие чуть затемпературят, так сразу дома остаются, я хожу, пока не начинаю падать от бессилия. Советское воспитание: умри, но сделай.