Чтение онлайн

Он набросился на мой рот, вжал в себя руками так сильно, словно хотел слиться со мной. Я замычала ему в губы, впилась пальцами в его каменные плечи, явно собираясь расцарапать кожу. Демид с недовольным шипением разорвал поцелуй, перехватил мои руки за запястья.

— Не надо! Ты забыл, что я говорила в больнице?..

Конечно, он там не начал настаивать, потому что на мой крик сбежались бы медсестры. А тут? Охране будет все равно.

— Почему ты должна жалеть?

— Ты решишь, что я простила и.

— Я решу, что ты простила, когда перестанешь смотреть на меня так.

Как я на него смотрела? С ненавистью? С обидой? С затаенной злостью? У меня всего хватало. И, казалось, ничто не сможет меня от этого избавить. Я прикрыла веки.

— Нет, Бетти, я хочу видеть твои глаза.

— Ты говорил про массаж. — улыбнулась я. — А давай.

Недовольный рык низко загрохотал в его груди, он резко перевернул меня на живот, скинул одеяло и смачно ужалил шлепком ягодицу.

— Начнем с разогрева!

Раздеваться я не собиралась — ложилась в постель, одетая в тонкую шелковую пижаму. Демид, к счастью, не стал требовать все снять, хотя для правильного массажа нужно бы избавиться от одежды.

— Никто не начинает массаж со шлепков! — заявила я, удобнее устраивая голову на подушке. Блаженно прикрыла глаза, когда Демид погладил то место, куда только что пришелся шлепок, — и тепло сиропом разлилось по коже.

— Значит, тогда закончим ими.

Я разомлела от движений его рук, погрузилась в сладкую нирвану. Его поглаживания растапливали напряжение приливами жара, мне становилось так хорошо, волнительно и уютно, что постель показалась пушистыми облаками, а плохие мысли растворились. Мне безумно нравилось, как его руки осторожно скользили по спине, ягодицам, бедрам — хотелось замурлыкать, как довольная кошечка.

Самое горячее и трепетное тепло разливалось в груди. Я не сдерживала его, позволила ему заструиться по венам. И, не знаю как, уплыла в безмятежный сон.

Когда я очнулась, Демид крепко спал. Черты его лица расслабились, ресницы слегка подрагивали. Я поймала себя на том, что уже несколько минут просто ласкаю взглядом его лицо, отмечаю с нежностью каждую морщинку, повторяю контур губ, изучаю щетину, и даже не хочу знать, который час.

Может, у нас удастся договориться, разобрать тот бардак, который творится в наших отношениях, и построить счастливое будущее? Демид... он ведь правда старается. Я знаю, у него есть какие-то чувства ко мне. И это большое счастье.

Но одних наших чувств мало для будущего. Нам нужно обрести взаимопонимание. Я тоже хочу постараться.

Демид неожиданно открыл глаза, довольно улыбнулся и крепче прижал меня к себе. Застал меня врасплох. Пока не спросил, почему я на него пялюсь битый час, я сказала:

— Это был лучший в мире массаж.

— Ты уснула, — сонным голосом с шершавой хрипотцой ответил он.

— А разве не для этого ты предлагал массаж?

В дверь вежливо постучали.

— Что? — недовольно спросил Демид.

— Посадка через час, — сообщил кто-то из охраны.

Мы почти одновременно разочарованно вздохнули, и Демид тут же это заметил:

— У нас будет много времени, когда никто не посмеет нам помешать. — И накрыл мои губы чувственным поцелуем.

Когда через час мы сошли с трапа, я подумала, что попала в рай. Погода — не слишком жаркая, изумительная, солнце нежно ласкало кожу теплом. Нас встретили широкими улыбками и огромными цветочными ожерельями. Меня окутало сладким тропическим ароматом, от которого закружилась голова.

Или это от счастья? Демид стоял рядом, широко улыбался, смотря на меня, — в его глазах ярко горела радость.

Мы будто правда приехали на медовый месяц. В самое потрясающее в мире место, где в воздухе витала романтика, любовь и праздник. К острову Демида мы добирались на яхте, и я завороженно смотрела на бескрайнее ярко-голубое небо, на огромные водные просторы, а Демид стоял сзади, обнимал меня и рассказывал о старом проекте, благодаря которому купил целый остров.

И, казалось, больше ничего в мире не надо. Впереди нас ждет все только самое лучшее.

На землю я немного опустилась, когда готовилась к ужину. Таитянки нарядили меня в легкое струящееся платье, уложили волосы плавными волнами и прицепили с левой стороны у уха белый цветок — тиаре.

— Слева, потому что вы замужем, — сказала таитянка по-английски, не переставая искренне улыбаться. Тут, на Таити, будто другой мир. Он кружит голову, заставляет забыть обо всем плохом. Но мы с Демидом не проведем здесь всю жизнь. Рано или поздно придется возвращаться к тому, что было между нами, когда мы покинули Г олландию.

Но ведь это будет не сегодня. Сейчас Демид ждет меня на песчаном пляже. И от мысли о том, что этот вечер может стать самым чудесным в моей жизни, губы растягивались в счастливую улыбку, а глаза горели, будто изнутри меня шел волшебный свет.

Песок тут чистый, ослепительно белый. Я вышла из деревянного дома и погрузила в него босые ноги. Теплый. Нежный ветер пробежался по обнаженным плечам и рукам, ласково коснулся лица и поиграл с волосами. Солнце почти утонуло в далеком океанском горизонте, и над головой рассыпалась золотая пыльца звезд. Листья пальм еле слышно шелестели, мое сердце громко стучало, объятое жаркими, чудесными волнами.

Там, впереди, на берегу колыхались воздушные занавески, окружая стол и стулья, словно шатер, горели факелы на высоких подставках, мерцало пламя свечей, которые выстроились вокруг этой всей красоты, создавая контуры сердца.

У меня чуть не подогнулись колени от нахлынувших чувств. Переполненная окрыляющей радостью, я пошла вперед. Демид поднялся, не стал дожидаться, пока подойду к столу, встретил меня у края линии свечей, заключил в объятья и напрочь лишил рассудка горячим поцелуем.

— Ты прекрасна.

— Спасибо... — я засветилась в улыбке.

Он тоже прекрасен в белой рубашке и брюках. Его смугловатая кожа казалась еще темнее, в черных глазах плясали блики свечей.

— Я. я в восторге от этого острова. Тут чудесно.

— Я очень рад, что тебе здесь нравится. И это только начало. — Он снова меня поцеловал, еще настойчивее, так что я на какое -то время забыла об ужине, о чудесном острове, только чувствовала его сильные руки на моем теле, вкус его языка, насыщалась его одуряющим запахом и плыла, плыла, будто на облаках из сахарной ваты.