Чтение онлайн

Нас усаживают за стол рядом, наливают чай и отрезают по куску чудеснейшего яблочного пирога. Соня с аппетитом уплетает сдобу, нахваливая с такой искренностью, что я и сам тянусь попробовать. Кажется, маму мою она уже очаровала, но сейчас нам нужно убедить не её.

– Итак, рассказывайте, - предлагает отец, когда чай доливают по второму кругу. – Так скоропостижно поженились… Что, Лёшка, набедокурил? К какому месяцу внуков ждать?

У Сони падает ложечка, а я слегка закашливаюсь. Отец же смотрит очень твёрдо, притом взгляд так и блуждает от помощницы ко мне.

– Соня не беременна, мы поженились не поэтому, - откашлявшись, наконец отвечаю на вопрос. – Просто…

Я замираю и смотрю на Зиновьеву. Она же ждёт, что скажу я, чтобы всё подтвердить, и я практически уверен, что если сейчас начну заливать отцу про великую любовь, поддержит каждое моё слово. Вот только это всё будет неправильно.

– Просто пришло время, вот и весь рассказ.

Родители переглядываются, и отец задумчиво кивает на мои слова. А потом совершенно без паузы начинает расспрашивать про предстоящий контракт в области, засыпая вопросами один за другим.

От работы мы переходим к транспортному налогу – новая тема для обсуждения в семье, а потом как-то плавно возвращаемся к сегодняшней выпечке.

– Вкуснючее печенье получилось, Сонечка, - нахваливает мать, откусывая кусок от сдобного кругляшка. – У тебя определённо кулинарный талант.

– А ещё, отличная духовка, - улыбается моя купленная супруга. – Хорошая плита – это ведь половина дела.

– Точно!

– Но сдаётся мне, - добавляет отец, - что с вишнёвым вареньем печенье было бы ещё вкуснее. Ну что, Лёшка, сходишь вместе со мной в кладовую?

А я уж думал, обошлось. Но нет, сейчас начнётся моя трёпка и допрос по полной программе.

Встаю из-за стола следом за отцом и топаю в дальнюю часть квартиры. Кладовка, конечно, маловата, но если вплотную, то два человека в это царство трёхлитровых баллонов и старых журналов всё же помещается. Вот и стоим плечом к плечу, осматриваем средние полки на предмет варенья из вишни и временно храним тишину.

– Спрашивай уж, что хотел узнать, - мои нервы не выдерживают первыми.

– Узнать? – отец оборачивается на меня с недоумением. – Ты это про что, сынок?

– Ой, вот только не нужно говорить, будто ты меня сюда просто так позвал!

– Разумеется, нет, - тот аж обиделся, ей богу! – Варенье ведь ищем! Вишнёвое.

– Па-а-ап!

Его наставительно поднятый вверх палец меня отнюдь не вдохновляет. Варенье, как же. И, кажется, родителю моему также надоело ходить вокруг да около.

– Лёш, ну давай откровенно, - тяжело вздыхает он. – Ты помешался на этой Эльвире, ходил за ней хвостом, тратил кучу денег. А теперь вдруг приводишь к нам в дом секретаршу и пытаешься убедить нас с матерью в том, что она и есть твоя великая любовь? Странно всё это выглядит, сынок, особенно если учесть, что несколько недель назад я обронил фразу о том, что неплохо бы тебе остепениться, иначе не видать компании, как своих ушей.

Мы сталкиваемся взглядами, и я понимаю – не могу. Не сумею соврать отцу в глаза, вот хоть ты тресни! Во всяком случае, не «от» и «до».

– Я не влюбился в Соню так, как это было с Эльвирой, - мотаю головой. – Но она хорошая девушка. Добрая, заботливая, исполнительная. Ты хочешь видеть меня женатым и солидным человеком, и я решил – почему не она?

– То есть, единственное, о чём ты думаешь – как бы поскорее прибрать к рукам мою фирму? – разочарованно говорит отец. – Вы что, в сговоре с этой девочкой?

– Нет! – говорю, пожалуй, громче и резче, чем стоило бы. – Просто всё сошлось один к одному. И Соня со мной не в сговоре.

Возможно я и не готов врать до конца, но про фиктивный брак отцу знать нельзя ни в коем случае.

– Понятно, - вдруг легко соглашается он. – Это хорошо, что вы не придумали вместе такую грязную схему. Но получается, что девочка вышла за тебя по любви?

– Получается, так, - киваю. Всё, что угодно подтвердить сейчас смог бы, лишь бы отвести подозрение. – Она меня любит, я в этом уверен.

– Ну раз уверен, то посмотрим, как отреагирует на правду.

Едва ли успеваю в недоумении поднять бровь, как отец распахивает дверь кладовой. За ней стоят мать и сама София, и мы с женою сталкиваемся взглядами. Чёрт… Кажется, теперь её выход.

Несколько секунд мы с Соней не отводим друг от друга взглядов, да и родители оба смотрят только на неё. Однако Зиновьева мягко улыбается в ответ и обращается к моему отцу с просьбой.

– Николай Алексеевич, а мы могли бы продолжить этот разговор за столом? Тем более, варенье вы уже успели найти.

Нам наливают чаю по четвёртому что ли кругу, и мама обещает положить по кусочку пирога с собой.

– Спасибо большое, Мария Сергеевна, - тепло улыбается Соня. – Кажется, с детства ничего вкуснее не ела, - а потом, почти без паузы оборачивается к моему отцу и очень серьёзно продолжает. – Николай Алексеевич, я знаю, кто такая Эльвира, и видела её не раз и не два. И что Лёша не… - маленькая заминка, - не относится ко мне так же, как я к нему, тоже понимаю. Но знаете, из того, что есть у нас сейчас, вполне может получиться семья. В ней будет забота друг о друге, спокойствие, надежность. Уважение. Нежность. Как по мне, такого набора вполне достаточно, чтобы пробыть вместе долгие годы. А любовь – она ведь всякая бывает.

Соня опять мягко улыбается одними уголками губ, и отец в задумчивости цокает языком.

– А ты его, получается, любишь?

Понятное дело, к чем клонит глава нашего семейства, и мне, если честно, очень интересно, как Зиновьева выкрутится из всего этого.

– Я понимаю, о чём вы, - спокойно продолжает девчонка. – Влюбиться, когда рядом с тобой молодой, богатый и перспективный, очень и очень легко. И вы, разумеется, можете поинтересоваться, почему же не полюбила какого-нибудь работягу с завода, и будете в принципе правы. Но так уж вышло, что именно Лёша у меня всегда перед глазами. И помимо внешности и должности я вижу много чего ещё. К примеру, его упорство, с которым берётся за каждое новое дело, - а вот теперь Соня смотрит на меня. И взгляд этот очень похож на то, будто бы она и правда восхищается. – Вижу, как он не жалеет себя, выкладываясь по полной. Его заботу о более слабых, ведь он никогда не обижает подчинённых. У него порою вздорный характер, да и дурацких привычек тоже уйма, но это то, с чем запросто можно смириться, потому что остальное всё перекрывает.

– Какие это у меня такие дурацкие привычки? – внезапно интересуюсь я, хотя по идее стоило бы ответить каким-то комплиментом или похвалой.

София же закатывает глаза и оборачивается к маме.

— Вот у вас он переобулся в тапочки безо всяких капризов, а дома думала всю душу мне вынет с этими своими ботинками!

Мать издаёт смешок, но тут же прячет улыбку. Отец же, в отличие от неё, остаётся строгим.

– Ну хорошо, допустим мы поверим в искренность твоих чувств, - начинает было он, но Соня его перебивает.