Чтение онлайн

Игорь сунул руку в сумку, с которой пришёл, и достал хромированную «Бретту» и, тонкой, искусной работы, кинжал, инкрустированный серебром и драгоценными камнями:

— «Пукалку» вот твою возвращаю, твой трофей, только спрячь куда-нибудь, не дай Бог случиться чего! А это — кинжал Алихана! Я его прямо с этого пса взял. Тебе, на память! Бери, командир, бери!

— Спасибо, Игорь. — Андрей был растроган.

— Ну вот. Короче, мы перевернули всех двухсотых — вы то тоже были одеты как «духи», и не нашли. Тогда решили идти искать за перевал. Пошли по этой дорожке, долбаной, второй раз. Цепью. В общем, нашли мы вас ниже перевала… Ты знаешь, Андрюха, сколько тебя Слон волок на себе? Без ног…

— ?

— Наверное, всю ночь и утро полз, не соображал уже ничего! Километра три, не меньше!

Ребята молча выпили по полстакана. А что же тут скажешь?

— Ну, а потом?

— Потом «вертушками» в Кабул. Слона сразу же в Ташкент на «тюльпане», а тебя на стол в Кабульском госпитале. Врачи не давали никакой гарантии… Сурово тебя шибануло. А знаешь, что? Иришка-то наша, она ведь, возле тебя была всё время, пока не отпустили тебя в Москву. О ней вообще отдельный разговор?

— Какой разговор, Игорь?

— Это потом. Сейчас дай закончить, раз уж столько рассказал. Короче, провалялся ты в Кабуле три недели с копеечками. Врачи говорили, что тебя нельзя двигать, да и в сознание ты, почти не приходил, так минуты на 3–4, всё командовал… То тебе МОНку заложи, то ленту новую к «Утёсу» дай, то, чаще всего, дозоры и боковые охранения ставил. В общем, упарил, ты, Андрюха, в этом госпитале всех, но больше всего Ирину.

— А она-то к госпиталю каким боком?

— Во! Я и говорю Баран!

— Да ладно тебе, объяснил бы, я ж не помню ни хрена!

— Слушай, Андрюха, я тебя постарше буду, чуток — жизнь видел с разных сторон. Ну и баб видел! Но таких!.. Ты женись на ней, командир, она девка правильная!

— Ты будешь рассказывать или сопли жевать?

— Дура, ты, Андрюха!

— Ну а что дальше?

— Дальше?! — Почти крикнул Медведь. — Да она, для тебя, всё там делала: говно твое в «утках» выносила; мыла, как ребёнка; кормила с ложечки, хоть ты этого и не помнишь; переругалась со всеми врачами, чтобы тебе уделяли большее внимание… Да она осталась в Кабуле из-за тебя — их госпиталь выводили, а у неё контракт закончился! Она там, по «нитке» — домой ехала… Да-а-а!

— А что же мне делать-то, Игорь? Я же её почти, и не знаю. Всё времени, в запарке, не было.

— Не знаю! НЕ ЗНАЮ! Сам решай! Только, я уверен, что с «той стороны» тебя она достала, а не хирурги. Любит она тебя, братишка, любит. А, кстати, она наша с тобой, почти, землячка — живет в Николаеве. У меня и адрес есть.

— Ладно, Игорёк, там жизнь покажет.

— Фуй она покажет!

— Может быть, а может, и нет…

— Ладно. Давай ещё по «соточке»?

— Давай, братишка, и споём, по-тихому, нашу..

…Уже и день начался, а Игорь и Андрей сидели и сидели на родительской кухне. Пили горькую и, полушепотом, пели песни…

— Слушай, Медведь. — Андрей вдруг вспомнил, что хотел спросить. — Ты-то как в Одессе оказался?

— А попутным ветром. Весну в Одессе пропустить? Да нив жисть!

— Нет, серьёзно.

— После праздничного ужина в отряде, ну, когда тебя обмывали, Батя собрал всю группу и объявил отпуска на 30 суток. Мне и Мулле по 45, ему понятно, а я ведь, свои, положенные, после госпиталя, так и не отгулял. Когда в отряд прибыл и узнал от Бати где группа, да ещё, что её повёл салага зелёный, насел на него. Батя и разрешил, с условием, что в отпуск, после «работы». Я уже думал, после всего, что Батя забыл, но он ничего не забывает… Вот я аэропланом и рванул в Одессу. — Посмотрев на Андрея, Медведь улыбнулся. — Ты это, командир, брови-то не хмурь как сыч и за «салагу» не обижайся. Ты наш командир, Филин — доказал!

— Проехали!

— Ну, тогда наливай, братишка.

— Легко!

И вояки пили горькую… И пели…

— Ты к Слону ходил?

— Нет, Игорек. — Андрей опустил глаза к полу. — Знаешь, никак не могу себе представить Андрюху инвалидом безногим. Страшно.

— Понимаю, — вздохнул Медведь. — Но идти то надо. Знаешь, командир, мне тоже страшно. Что делать будем?

— Вместе пойдем.

— Бля! От Суворов! А ведь прав. — Засмеялся Игорь. — Пойдём вместе, пойдем. А когда?

Тут на кухню вошла мать Андрея:

— А вы, мальчики, сходите-ка к вашему товарищу на 8 марта.

— Ма! Он же не девица!

— Дурачок ты, сын, вон Игорь твой прав, не Филин ты совсем.

— Вы что, сговорились что ли, не объясняя ничего, меня бараном обзывать? — обиделся Андрей.

— Хорошо, юноша, — в голосе женщины, вдруг, появилась строгость. — Объясню. Купите большой букет роз, это вас касается, молодой человек, и пойдите к своему товарищу. 8-го Марта рядом с ним будет его мать, и ещё, может быть, девушка, а в присутствии женщин, вам обоим, молодые люди, не так страшно будет, мы же вас, мужиков, всегда от страха спасали.

— Тётя Аня, можно я вас поцелую! — Медведь вскочил с места и чмокнул женщину в щеку. — Вот она, мудрость житейская! Понял Филин? Так и сделаем. Спасибо вам, тётя Аня.

— Не за что. Кто ж вас ещё жизни научит, если не родители? — улыбнулась женщина. — Воя-аки!!!

…С огромным букетом роз в руках, и крохотным букетиком ландышей в кармане кителя, который сунула туда цветочница, Филин и Медведь шли к другу… Эх Слон, Слон…

У него в палате действительно была мать, и букет пришёлся, как нельзя, кстати. Но вот сама встреча… Ребята, Филин и Медведь, сговорились, что поедут к Слону в парадной форме, со всеми наградами… Что бы патрули армейские в городе не цеплялись, да и, для солидности. Новенькие «камуфляжи», малиновые, «Краповые», береты, награды… Правда у Игоря их было, не в пример, больше… Филин всё ещё не избавился от палочки… На них оборачивались.