Чтение онлайн

Вы ошибаетесь, — сухо сказал Крис.
– Человек - часть всемирного разума, а значит, возможности его практически безграничны... Разумеется, в идеале.

Бертон хотел что-то ответить, но махнул рукой и ушел.

Сад окутали сумерки. Внук Бертона подошел к обрыву и долго смотрел на подымающийся над озером туман, на круглые верхушки деревьев, выступающих из него, как копны сена. Было тихо. В кустах пискнула какая-то птица, устраиваясь на ночь. Мальчик подошел к раскидистой яблоне. Подняв с земли палку, он размахнулся и швырнул ее в густую листву. Сверху с глухим стуком упало несколько яблок. Он поднял окно и, вытерев о курточку, откусил. Яблоко было кислое. Мальчик поморщился.

Зажглись первые звезды. Вокруг лежал тихий таинственный мир, полный нерешенных загадок.

Ник Кельвин стоял у крыльца и ждал. Послышались быстрые шаги. По одному лишь виду Бертона он понял, что дела неважные.

Вы повздорили, Анри?
– спросил Ник Кельвин с тревогой.

Я немедленно уезжаю, — возбужденно сказал Бертон.
– Дик, ты где?
– окликнул он внука.
– Собирайся, мы уезжаем!

Но что произошло?
– спросил Ник.

Твой Крис, — крикнул Бертон, — его духовные отцы, все эти Шенноны, Тимолисы... Он не солярист, он бухгалтер... Это ты верно заметил...

Анри, — строго сказал Ник, — я к тебе всегда хорошо относился, но... Не стоит так отзываться о моем сыне.

Вот и отлично, — зло сказал Бертон.
– Мы знаем друг друга сорок лет. Должно же это когда-нибудь кончиться!.. Дик!
– снова позвал он мальчика, — пойдем, переоденемся в дорогу...

Кельвин-старший пошел вглубь аллеи и встретил Криса, который сидел на скамейке.

Что случилось?
– спросил отец.

Когда я прилечу через пятнадцать лет, здесь, наверное многое изменится, в этом саду... — тихо сказал Крис.

Отец уселся рядом на скамейку. Потрескивал ионизатор.

Звезды поблескивали сквозь ветви.

Крис, стоя на корточках посреди комнаты, собирал чемодан. В комнате царил хаос. Ящики стола были выдвинуты, а некоторые даже вынуты, на полу валялись бумаги, какие-то бланки, книги. Крис встал, затем

вынул небольшой металлический ящичек и начал набивать его чем-то, специально приготовленным в ведерке. Это была обыкновенная земля и, почему-то стыдясь немного своего поступка, Крис подошел, чтобы запереть дверь.

Крис!
– окликнула его снизу Марта.
– Тут о тебе говорят и о Соляри- се. Пойди сюда... Специальная программа...

Чтоб не обидеть Марту, Крис сошел вниз и остановился перед большим телевизором.

По теории Гамова-Шапли, — говорил один из научных обозревателей всемирной программы «Космос», — жизнь на планетах двойных звезд невозможна... Планета Солярис обращается вокруг двух солнц - красного и голубого. По всем расчетам, планета должна была неуклонно приближаться к своему красному солнцу и через пятьсот тысяч лет упасть на него, вызвав серьезную катастрофу. Но скоро стало ясно, что орбита не подвергается ожидаемым изменениям...

На экране возникли залитые голубым светом причудливо изгибающиеся волны плазмы, в которых покачивался какой-то предмет - очевидно, исследовательская капсула.

Это был первый этап в истории исследования Соляриса, — продолжал диктор.
– Второй этап начался...

Раздался протяжный сигнал.

Отец!
– крикнул Крис.
– Будь добр, подойди к видеофону... Если это из редакции, меня нет дома.

Ник Кельвин вышел из своей комнаты, подошел к видеофону и нажал кнопку. Засветившийся экран был пуст.

Я слушаю вас, — крикнул Ник в микрофон.

Экран по-прежнему был пуст и молчал. Ник пожал плечами, выключил видеофон и вернулся к себе.

Кто это?
– спросил Крис.

Видно, ошиблись, — ответил отец.

...Проведенное таким образом исследование, — продолжал диктор- обозреватель, — подтвердило предположение ученых о том, что океан, целиком покрывающий всю планету Солярис, является органическим веществом...

Залитый багрянцем туман заполнял экран, и на его фоне выделялся лишь отдельными зеркальными отблесками гигантский колосс наподобие цветка, поднимающийся в том месте, где плазма сливалась с небом и вставало красное солнце.

...Иными словами, — продолжал обозреватель, — океан считают живым организмом. Правда, одни ученые считают его организмом весьма примитивным, чем-то вроде чудовищно разросшейся живой клетки.

Другие же, напротив, считают его высокоорганизованной органической структурой. И, наконец, имеются третьи, которые даже наделяют океан разумом, не приспосабливающимся к условиям среды, но сразу ставшим ее хозяином.

... На экране появились внутренние отсеки станции - спутника Соля- риса. Экипаж станции - кибернетик Снаут, физики Сарториус и Гибарян, мелькнул и Крис Кельвин, но в земном костюме, дающий интервью журналистам.

Планета Солярис наделена жизнью, — говорил обозреватель, — но имеет только одного жителя и этот житель - океан... Вот почему мы придаем такое большое значение экспедиции, уже несколько лет находящейся на станции - спутнике Соляриса, а также предстоящему через неделю вылету к станции опытного ученого, психолога доктора Кельвина. Ответить хотя бы на часть загадок, которые уже двести лет задает человечеству эта беспокойная планета...

Один за другим мелькали кадры с изображением станции Соляриса, соляристические пейзажи, причудливые образования его океана, сверкающие в резком свете голубого солнца, схемы, фотографии, снова океан...

Вновь раздался гудок видеофона. Кельвин-старший подошел и включил экран. На экране возник Бертон и Дик, его внук.

Я звоню из города, — медленно сказал Бертон.
– Я звонил уже раз, но не решился говорить... Мне кажется, во всем виноват я сам... Я не о том говорил с Крисом. Сейчас неважно, что искать на Солярисе... Человеческое или всемирное... Просто надо искать... и тут мы союзники... Я верю в этом... Скажи Крису, когда он столкнется с этим... C этим странным, с тем, о чем я говорил... Пусть вспомнит о моих наблюдениях... Сейчас перед стартом не надо ему помнить, но там пусть вспомнит... Я желаю ему... Я хочу верить в успех.

Хорошо, Анри, — тихо сказал Ник, — я передам это Крису.

Бертон немного постоял, глядя на Ника, потом толкнул дверь кабины

и вышел на улицу.

Огромный город двадцать первого века жил и дышал, словно единый организм. Вокруг по движущимся тротуарам неслись толпы, но впечатления тесноты не было. Громоздились причудливой формы дома- небоскребы, но они не заслоняли неба и, несмотря на высоту, казались легкими и ажурными. Разнообразный транспорт плыл, летел, катился, скользил вокруг, но во всем этом чувствовался строгий порядок, словно управляли этим движением из единого центра.