Чтение онлайн

– Но если фрагментарное совершенство культурных ценностей соответствует большей активности, то есть меньшей чистоте человека, то по мере его совершенствования ожидать от меньшей активности больших результатов было бы нелогично. Следовательно, невозможно цельное совершенное бытие. Единственный результат творчества - культура. Множественный мир всегда будет несовершенен. Это ли ты хочешь сказать?

– Да. Явления мира обслуживают то, что вне мира, все его ценности лишь ступени к Единому Ценному. Не имеющее шансов на совершенство - не предмет конечных устремлений. Культура - это единственный внешний результат. Творчество же по природе внутренне. Когда завершается культура, в решающую фазу вступает создание того драгоценного цветка, которого тщетно искать вовне. Он обнимает собой все и удаляет фрагментарность гармонии.

61.

– Культура всегда серединна. Ее творцы и не замечают той плохой бесконечности, в которую впали.

– Бесконечность плоха окончательная, серединность - вечная. Лишь самостоятельный статус вызывает тлетворный дух. При условии же осознания их промежуточности, они важны.

62.

– Искусство создает лишь формы, своим совершенством выделяющиеся из окружающей их жизни. Оно бессильно сделать совершенной всю эту жизнь. Такова главная проблема искусства, его трагедия, обуславливающая его половинчатость, недостаточность для осуществления во всей полноте человеческой духовной цели. "Мир сей" в искусстве ограничивает творческую энергию, замыкает ее в себе, не дает выйти в мир иной.

– Конечно, цель искусства не в создании форм, а в очищении сознания. Но стремление к внешним результатам творчества нисколько не противоречит внутреннему совершенствованию, а служит ему. Формы нужны как инструмент фиксации достигнутого духовного уровня, и пока нет абсолютной чистоты сознания, они необходимы. Другой вопрос, что надо иметь правильное понимание смысла внешних форм - как средства, а не как цели творчества. Но это касается скорей философов, не занимающихся искусством, а размышляющих о нем. Твоя постановка вопроса фрагментарности совершенства в бытии и неудовлетворительности такого положения верна, но здесь важно не то, что формальный результат творчества, как ты говоришь, выделяется из жизни, а то, что внутреннее состояние создающего и воспринимающего эту форму отличается от, если можно так выразиться, фона их сознания. Соответственно и преодоление указанного положения лежит не на пути стремления к совершенному миру и жизни в нем, а к совершенному сознанию, возможность которого - лишь вне мира.

63.

– Прорываясь к красоте, за пределы мира, творящий добавляет к бытию нечто новое, чего раньше не было, к всему существующему совершенному собственную драгоценную жемчужину, неповторимую, как любая личность.

– Прорыв за пределы мира вовсе не означает создание чего-то прежде не бывшего. Красота не создается, а открывается. Дисгармония "мира сего" не объективное его состояние, а человеческое заблуждение. Гармонию не надо творить, она объективно есть, надо лишь очистить себя, чтобы впустить ее - имеющий уши, да слышит. Мир уродлив для того, кто не видит внутреннего единства форм и неправильно расставляет акценты. Безобразие тяготит наделяющего формы самодостаточностью и первичностью, ставящего общее в зависимость от частного. Познание красоты и обретение гармонии в переосмыслении видимого и в перерасстановке акцентов. Для того, кто осознает единство и подчиненность мира внемирному началу гармонии, в нем нет ничего необъяснимого, тягостного, отвращающего. Хотя собственно гармония и лежит за пределами мира и никакая совокупность движущегося, даже полная, рассматриваемая самостоятельно, ее в себе не содержит, но достичь ее обусловленной личности дано лишь посредством осознания единства и подчиненности мира. Путь к внемирному лежит по ступеням мира. Он и есть такая лестница по своему предназначению. Выход за его пределы может быть лишь результатом его обобщения и утончения. Обретение гармонии вне мира есть завершение поиска гармонии в мире.

64.

– Многие видят и в науке, и в искусстве лишь реакцию на природную необходимость.

– На нее по разному можно реагировать. Цель наилучшего устроения одно, освобождение от ее уз - другое. Отсутствие мирской обусловленности устраняет и предмет творчества. Любая деятельность противопоставлена чему-то недеятельному - или рассеянию, или сосредоточению. Творчество преодоление. Переставая отрицать необходимость, оно отрицает свободу.

65.

– Творческое произведение может как бы ограничиваться миром, замыкать человека в нем, а может выводить за его пределы. В завершенности, законченности форм есть отточенность красоты, но одновременно и некая сугубая приземленность.

– Ценность художественных произведений меряется лишь по шкале совершенства, остальное - от лукавого. В абсолютном плане нет ни классицизма, ни романтизма, ни множества критериев оценки результатов творчества. Критерий единственный: внешние формы могут быть более или менее совершенными в зависимости от чистоты сознания создателя, который, кстати, сам и не всегда правильно понимает истинную цель творчества. Он движется к совершенству иным путем, чем философ. Художественное творчество вообще весьма условно связано с идеологией. Многие, например, произведения Пушкина по содержанию проникнуты половой страстью, граничащей с развратом.

– Тем не менее они - величайшие носители духовности. Ты это отрицаешь?

– Нисколько. Пушкин, создавая их, на самом деле не был охвачен той страстью, о которой писал. Правильнее сказать, он подавлял ее, создавая произведения, превращал энергию из половой в творческую. Также и древние произведения живописи и скульптуры имеют совершенно иной смысл, чем просто порнографические изображения. Дело здесь даже не в том, что порнография более откровенна, а в том, что творец стремился к изживанию из себя половой страсти, а создатель порнографии - к ее разжиганию. И отпечаток внутреннего состояния автора остался в произведении. Возможность такого, вроде бы, противоречия формы и содержания обусловлена тем, что искусство по внутреннему своему смыслу не предполагает возможности их разделения. Если смысл, скажем, философской книги каждый может изложить своими словами, то есть вместить одно и то же содержание в иную форму, то сделать это относительно стихотворения невозможно. Смысл стихотворения некрепко связан с формой. Он существует только в форме стихотворения, и попытка его отделить приводит к его потере. В чем смысл стихотворения "Я помню чудное мгновенье"? Увидел Александр Сергеевич красивую женщину, она ему понравилась. Все. Банальная и похотливая мысль, не имеющая отношения к духовности в принципе и к рассматриваемому произведению в частности. Не это хотел сказать Пушкин. Как при виде черта крестятся, так при виде женщины пишут стихи те, кто не хотят поддаваться ее воздействию. Значение содержания, исключительно первичное в философии, в художественном творчестве как бы смещается на форму. Форма и содержание в равной мере его разделяют. Поэтому искусство часто кажется безыдейным и даже антиидейным. Но это есть лишь следствие применения к нему тех критериев оценки, которые к нему не применимы.

66.

– Философия предполагает одиночество. Ради творческого мышления необходимо переместить свою половую энергию в другую сферу. Ведь святость это как бы разврат наизнанку, они - из одного источника. Половое чувство усилием воли можно трансформировать в эстетическое или религиозное. Ты согласен с этим?

– Половая энергия родственна творческой. Но я не думаю, что творческая энергия есть видоизменение половой. И половая и творческая активность - это два противоположных применения одной изначально нейтральной энергии. Деятельный компонент бытия - инструмент, собственно как таковой не имеющий ценностных характеристик. Например, топор можно использовать как для того, чтобы построить дом, так и для того, чтобы убить кого-то. Аналогично человек свою энергию может сделать как творческой, так и половой, найти ей высшее или низменное применение.

67.

– Половая энергия стремления к воссоединению, к восполнению себя может быть обращена в творческую.

– Энергия стремления к воссоединения может стать творческой, а может стать половой. Это два разных направления одной и той же энергии, и пол есть низшее худшее ее применение. Половые эмоции несовместимы с творчеством, по крайней мере, с высшим абсолютным творчеством, приближающим к освобождению. Совершенство творца обратно пропорционально интенсивности в нем половых страстей.

68.

– Вот ты отрицаешь всякую страсть, считая ее источником разврата. Я же думаю, что сладострастие может быть как разъединяющим, так и соединяющим. При этом развратно лишь первое, второе - свято.

– Это заблуждение. Любое сладострастие носит разъединяющий характер. Страсть собственно и есть то, что обособляет личность, замыкает ее в границах форм. Выход же из ограниченности, а соответственно, и воссоединение личностей в духе знаменуется лишь бесстрастием. Страсть по отношению к духу всегда есть нечто внешнее, постороннее. Она - в движущемся, а он - статичен.

69.

– У развратного человека на пол нет как бы никакой надежды в плане осуществления смысла жизни. Для него пол - игрушка. Поэтому для преодоления разврата необходимо придание полу высшего универсального значения.

– Ты романтизируешь и возвышаешь то, что по своей природе низменно. Связь пола со смыслом жизни - это форма отождествления личности с оболочками. Можно быть отождествляющим крестьянином, но крайне опасно и почти преступно быть отождествляющим философом. Мыслящий человек в плане обретения окончательной гармонии не имеет право уповать ни на что, кроме чистоты своего духа, соответственно, и примешивать к смыслу жизни что-либо постороннее. Поэтому я бы сказал, что трудно придумать что-то более развратное, чем придание полу того значения, о котором ты говоришь. Там, где пол игрушка, имеет место разврат глупый, детский. Пол же возвышенный после осмысления - это уже источник всякого разврата, его база, обоснование.