Чтение онлайн

Сны предоставляют нам яркие примеры несоответствия между желаниями и нашими реальными достижениями. Представьте, что вам снится интересный сон о романтических отношениях с вашим избранником или избранницей. Во сне вам кажется, что вы достигли результата. Это ваш взгляд изнутри, в области стремлений и притязаний. Но от возвышенного до смешного один шаг: нужно только посмотреть, как мы выглядим со стороны, например, в зале ожидания, битком набитом людьми.

Если вам не посчастливится, как и мне, тогда у вас есть шанс почувствовать себя на месте Франкенштейна. Хотите ощутить на своей шкуре, как смотрят на монстра? Тогда постарайтесь, чтобы вам приснился эротический сон в помещении с внушительным количеством католиков.

Абсурд и человеческая ситуация

Существенная разница между повседневной жизнью и философией состоит в том, что в первой абсурдные происшествия случаются время от времени, а вторая изучает ситуации абсурда, который, пронизывая все человеческое существование, является сердцевиной большинства философских проблем.

В философии абсурд — излюбленный термин французских экзистенциалистов, таких как Сартр и Камю.[2] В отличие от обыденного понимания абсурдное вовсе не означает только «глупое» или «смешное». Абсурд связан со способом возникновения ситуаций и противоречием, возникающим в результате различных ее оценок. Во сне, где представлен взгляд изнутри, вы являетесь центром Вселенной и объектом сексуальных намерений, а извне вы кажетесь убогим шутом. Именно так рождается философия. Любой философский вопрос, стоящий внимания, изначально заключает в себе противоречие: два взгляда — изнутри и извне, которые ни в коем случае не следует путать. Там, где мы сталкиваемся с конфликтом этих точек зрения, нас поджидает абсурд.

А в столкновении двух полярных точек зрения рождается глобальный философский вопрос: в чем состоит смысл жизни и каково место человека в мироздании? Проблема заключается в том, что о любом человеке всегда можно рассказать две совершенно различные истории. Первая — о том, каким он кажется себе изнутри. Разумеется, у каждого есть своя история, внешне отличная от историй других людей. Общее у всех историй одно: каждый является центром, главным персонажем, фигурой, вокруг которой происходят события. Все мы, смотря на события изнутри, становимся объектом повествования, средоточием смысла.

Однако мы осознаем, что есть другая точка зрения, с которой можно посмотреть на нас: оттуда события выглядят иначе. Она отражает мнения других людей, их видение событии. Подробности и общий тон повествования будут зависеть от рассказчика, но его личность не повлияет на суть. Эти истории, рассказанные о нас другими, создадут общую линию: мысль о нашей незначительности. Возникнет впечатление, что мы — ограниченные и несовершенные существа, обитающие на крохотной, не стоящей внимания планете в отдаленной галактике. Будучи лишь крохотной частичкой Универсума, мы никогда, даже при самых благоприятных обстоятельствах, не сможем занять более значительное место в мироустройстве. Ни один из нас, даже самый умный, не знает, как появилось человечество; происхождение Вселенной до сих пор остается тайной для ее обитателей. Правда, существует предположение, что Вселенную ожидает тепловая смерть, когда все ее структуры разложатся на простейшие элементы — протоны, нейтроны, электроны, кварки и т. д., — которые смогут существовать при температуре, приближающейся к абсолютному нулю. В мире навсегда наступят смерть, тьма и неподвижность.

Мы появляемся на свет в результате взаимодействия сил, о которых имеем смутное представление и которыми не в состоянии управлять. Мы не можем выбирать ни время рождения, ни родителей; независимо от нашего желания получаем набор генов, который имеет над нами немалую власть. Этот набор в некоторой мере определяет склонность к разным болезням, а также интеллектуальные, физические и даже нравственные ресурсы. Ясно, что окружающий мир и обстоятельства, которые мы не выбирали и не можем контролировать, в первые, очень многое определяющие годы довершат то, что не смогли сделать наши гены. Понимая, что многие наши поступки зависят от генов и среды, в которой мы оказались помимо своей воли, мы имеем весьма смутное представление о силе их влияния. Именно это подразумевал философ—экзистенциалист Жан—Поль Сартр, когда говорил, что мы выброшены в этот мир.[3]

О каждом из нас, как я уже заметил, могут быть рассказаны две истории: одна будет отражать взгляд изнутри, а другая извне. Называя события, случающиеся с нами, «историями», я не намереваюсь их принизить или выказать к ним недоверие. Большинство из них не выдумка, а правда. Но нам трудно осознать, что оба взгляда могут отражать реальность. Взгляд извне кардинальным образом меняет нашу роль в сюжете. Вместо главной нам отводится незначительная эпизодическая роль. Когда мы смотрим на себя изнутри, кажется, что все события происходят вокруг нас, но стоит переменить точку зрения, и все преображается: становится ясно, что мы — одни из многих, персонажи, чье появление на сцене зависит от других, и мы не имеем влияния на происходящее. То, что мы считаем основой своей жизни, наши желания, планы, проекты, цели — все, что можно назвать мотивацией, — результат действия сил, над которыми мы не имеем ни малейшей власти. Начинает казаться, что нам достались роли, написанные автором, которого мы не знаем. И о содержании пьесы, в которой мы оказались, нам тоже ничего не известно.

Столкновения двух точек зрения иногда называют человеческими ситуациями. Почему? — спросите вы. Просто в таких случаях люди занимают не совсем обычное положение. И дело не в том, что мы видим ситуацию изнутри, — она может казаться такой же многим людям. Ведь, чтобы получить внутреннюю картину происходящего, нужно обладать сознанием, а оно есть у каждого человека. А историю, представляющую взгляд извне, можно рассказать обо всем, существующем в этом мире. Людям, обитающим на этой планете, дана исключительная способность сравнивать обе точки зрения и определять, какие крупицы истины проникли из одной истории в другую. Как сказал немецкий философ—экзистенциалист XX века Мартин Хайдеггер, «человек — это существо, для которого собственное существование находится под большим вопросом».[4] Кажется, что обе точки зрения отражают правду: с одной стороны, мы находимся в центре событий, играя важную роль; с другой — выброшены в чуждый мир в результате взаимодействия мощных неуправляемых сил, природу которых мы плохо понимаем. Но разве возможно совместить две противоположные точки зрения? Могут ли обе быть истинными? Нет. Кажется, нет.

Философская навигация

Согласно одному из взглядов, философия — это форма терапии, цель которой — освобождение от тревожности, возникающей в результате вовлечения в жизненные ситуации.[5] Мне близка другая аналогия: идея философии как концептуальной навигации. Все самые интересные, стоящие внимания философские проблемы всегда основывались на ситуации абсурда. Есть две истории, рассказывающие об одном событии и затрагивающие наше представление о себе. Обе кажутся верными. Мы не можем найти погрешность ни в одном из вариантов видения этой ситуации. Но они не могут быть верны оба, потому что несовместимы. Философская проблема возникает из столкновения того, что должно быть и одновременно не может быть. Это должно быть так, но не может быть так. Там, где мы встречаем комбинацию должно быть и не может быть, мы имеем дело с философией. Ведь, когда истории не сцепляются друг с другом, мы чувствуем, как сказал бы Людвиг Витгенштейн, что потерялись и не видим дорогу. Занятия философией похожи на блуждания в темном густом лесу. Задача философа — найти выход из этих дебрей.

В мрачном готическом лесу

Чудище Франкенштейна провело очень много времени, блуждая в этом лесу. Все мы прекрасно помним эту историю. Франкенштейн создал монстра, который не получил имени; поэтому его называли «монстр Франкенштейна» или просто «существо». После многообещающего начала, показавшего его недюжинные способности, монстр бросает занятия и начинает терроризировать население маленького европейского городка. В результате активной разрушительной деятельности «существа» число жителей городка сократилось, и население обратилось с просьбой о помощи к Франкенштейну. Тот кладет этому конец, убивая чудовище, которое, однако, оживает в многочисленных продолжениях. У этой истории есть множество вариантов, различающихся нюансами и изобразительными средствами в продолжениях фильма «Франкенштейн» (1933): «Невеста…», «Возвращение…», «Месть…», «Молодой…» и другие. Все эти фильмы представляют собой исследование конфликта между восприятием изнутри и извне, о котором мы начали говорить раньше.

В наше поверхностное время историю Франкенштейна часто трактуют как притчу о морали, осуждение человеческого высокомерия и самонадеянности, стремления играть роль Бога и т. д. Иногда, как отражение обычного человеческого самодовольства, встречается такое толкование этой истории: человек неповторим; он больше, чем физическое тело, поскольку у него есть душа, и т. д. Все эти интерпретации притягательны своей поверхностной простотой и легкостью. Мы сможем научиться большему, если сосредоточимся не на Франкенштейне и его попытке сыграть роль Бога, не на мысли о своей «особенности». Полезной будет попытка принять точку зрения монстра.

Пожалуй, я остановлюсь на чудище, которого сыграл Роберт Де Ниро в 1994 году в версии Кеннета Браны под названием «Франкенштейн Мэри Шелли» («Mary Shelley's Frankenstein», 1994). Я выбрал именно этот фильм, а не его знаменитого предшественника с лучшим, по мнению большинства, монстром, которого сыграл Карлофф, по двум причинам. Во—первых, при попытке перенести лучшие традиции британского театра на кинопленку, Кен и Хелена Картер в версии 1994 года отчаянно переигрывают, что делает этот фильм забавнее, чем предыдущие версии. Во—вторых, что важнее, монстр, сыгранный Де Ниро, интеллектуально изощрен и эмоционально чувствителен. Он лучше представляет себе происходящие события. Другие монстры, ведущие свою родословную от сыгранного Карлоффом, были больше похожи на бесчувственных роботов, чем на людей, пусть и несуразных. Конфликт между историей, увиденной монстром изнутри, и ее восприятием другими, поможет осознать суть многих человеческих ситуаций.